Девушка вынырнула из затянувшегося безмолвия. Радость продолжала жить внутри, не зная о том, что песня окончена, принося небывалую лёгкость. Как сама Нить, она летела во все стороны. Казалось, сердце стучало иначе. Даже мысль о том, что же теперь делать, не могла расстроить Маритху. Однако что же все-таки делать… после всего, что сегодня спето?
Спутник её не спешил прийти на помощь. Наоборот, он оставался неподвижным, как камень. Глаза закрыты. Он слишком далеко от Маритхи и был там всегда, но разве его в том вина, что он почти уже не человек, а она только глупая женщина, что до сих пор надеется на чудо?
Страсть не живёт в сердцах Великих. Вот оно, вышло на свет из неизвестно какой глубины, ломая радость. Вернее, пытаясь её сломать, потому что огонь, горевший внутри, нельзя было погасить водой.
«Придёт мгновение, и ты вспомнишь мои слова», — говорил Великий Раванга. Мгновение пришло, и слова эти всплыли, ведь, на беду, их бросил не простой человек. Он знал… Он знает многое.
Но он не может знать всего на свете! Как и не может говорить за каждого!
«Великие давно перешагнули эту ступень, — кружилось в памяти Маритхи. — Их любовь иная… если вообще не забывает к ним дорогу»…
Пускай не страсть, пускай иная… что бы это ни значило. Но ведь он спасал её, нашёптывала надежда, змеёй притаившаяся в сердце. Он пел для неё, подсказала радость, никак не желавшая уходить. Он сделал столько всего, чего не сделал бы для другого! Или другой… Конечно, уступала Маритха перед собственным разумом, она же не просто другая, она — его Ключ, а чего не сделаешь ради заветного! Но с ключами, будь они даже из чистого золота, так не церемонятся. Над ними не поют песен, не срастаются с ними Нитями. Их не похищают так дерзко прямо из-под носа у Великого Раванги, устраивая пожар не где-нибудь, а прямо в Храме Табалы. Ведь не могло случайно так совпасть! Бедный Тангар!
Тангар. Девушка вздохнула, оглядывая спокойное лицо Сына Тархи. Тангар, он… ни в чем не виноват, и он ждёт её у Храма… Впервые мысль об этом не обрадовала Маритху. Ей без него тяжело. Она его любит. И руки, и спокойные серые глаза, и отрывистые ласки, которые так скупо им отмерила судьба. И ведь ни разу не сказал, что любит её… Зато сказал, что никому не отдаст.
Её хранитель… он прямой и честный, и очень гордый. Он не простит, если Маритха пойдёт за Сыном Тархи. И тогда у неё ничего не останется в этом мире: один уйдёт, и второй не задержится. Но и это не смогло убить её радость, вытекавшую изнутри, готовую обнять целый мир. Казалось, она жила сама по себе, беспрестанно наполняя девушку. И пока она ещё сильна, нужно скорее двигаться к Храму.
Маритха должна отворить эту Дверь, потому что не может иначе. Теперь ей известно: где-то там последняя надежда, оставленная ей Бессмертными. На что неведомо, но может статься, она воспользуется своим даром, что раньше мнила только бременем, и все ещё сложится по-другому…
Страсть не живёт в сердцах Великих…
Это мы ещё посмотрим!
Дверь будет открыта, говорит её Нить. Не для Сына Тархи, не для Великого Раванги, не для кого-нибудь другого. Так должно быть. Так поётся в Великой Песне, а кто такая Маритха из Ашанкара, чтобы её менять?
Девушка нерешительно притронулась к своему спутнику, все ещё недвижно сидевшему перед ней. Рука застыла, едва коснувшись лёгкой ткани — в нем ещё звучала песня. Маритха ощутила отзвуки той радости, что до сих пор струилась у неё внутри. Она так и не решилась его потревожить. Вместо того, не отнимая своей руки, девушка долго прислушивалась к силе, скользившей сквозь неё. Там, за оболочкой, что Маритха сейчас почти обнимала, все ещё царила вечность, малая частица которой зажгла внутри этот неповторимый свет. Она бы слушала так всю жизнь, но её спутник открыл глаза.
Девушка честно в них взглянула, сама ни к чему не готовая. Но как она ни вглядывалась в его лицо, её видение в тёмном мире оказалось слишком несовершенным, чтобы разбирать сокровенное.
Сын Тархи заговорил первый:
— Из этого потока трудно выйти. Он силен и пока для меня неуправляем.
— А это опасно? Даже для тебя? — Маритха вспомнила, как сотрясалась её Нить.
Он спас её ещё раз.
Аркаис покачал головой, все ещё к чему-то прислушиваясь.
— Опасен? Нет… но он многое растворяет… даже истинные знания. Как ты делаешь это? — нежданно-негаданно спросил он.
— Я? А что я?.. — Маритха чувствовала, что вновь поглупела. Не такого она ждала.
— Один раз может быть случайностью, но два — уже никогда. Только не здесь. Второй раз ты будишь неподвластные мне силы. Или привлекаешь. Чем, Маритха?