— Что… что случилось?
— Ничего не случилось. И хорошо. А могло бы.
Он тронулся вперёд, Маритха потянулась следом, опираясь на его руку.
— Это ничего?! Да за мной такая тварь гналась!
— Никто за тобой не гнался. Кроме страха.
— Никто… — Маритха на миг остановилась.
— Наваждение. Если бы я не держал тебя за руку, ты унеслась бы прочь. Для тебя тут… силы слишком неистовы. Да, здешние силы не для тебя, — повторил он, раздумывая о чем-то. — Ты очень слаба.
— Не разберёшь, то я сильная, то, вот, снова слабая стала… Держал… — дёрнула она рукой, но та была надёжно захвачена её спутником, не вырвешься. — Но я же бежала… Одна! До сих пор не отдышусь!
Дыханье до сих пор вырывалось из горла со свистом, а в груди, внутри, очень глубоко, все болело от удара.
— Никуда не бежала. Но для тебя все было как в действительности. И если бы тебя нагнали, это тоже была бы действительность. Для тебя.
У девушки мурашки по коже пробежали.
— Но ведь не догнали…
— Ты вовремя остановилась. Догоняют тех, кто бежит.
Маритха вздрогнула, внутри отдалось болью.
— Меня ударило чем-то… — прошептала она. — Это кто? Оно?
— Это я, — поразил её Аркаис. Девушка даже встала, и ему тоже пришлось остановиться. — Следовало остановить тебя. Пока не поздно.
— Ты меня ударил? — У Маритхи слезы навернулись. Хоть оно и понятно, хоть и следовало… все равно обидно.
— Я велел остановиться. Так, чтобы ты услышала. Мне жаль, что вышло… так болезненно.
Воцарилась тишина. Он мог бы приблизиться к ней снова. Как-нибудь. Ведь это так просто! Слезу там вытереть или по щеке погладить. Но он молчал. Маритха упрямо торчала на одном месте, сцепив зубы, и вдруг поняла. Сын Тархи не стал вытирать ей слезы, он убрал эту боль, что не давала дышать. Тонкой струйкой уже знакомой прохлады она утекала куда-то в пространство. Вот и все, почти так же, как и было. Нет, лучше, спокойнее.
— Я мог бы утереть твои слезы, — усмехнулся он, — но они высохли.
Девушка смущённо улыбнулась. Теперь она часто забывает про то, что он слышит и видит её насквозь.
— Хорошо, не убил ещё. Надо же… Велел остановиться! Раз, и все!
Он может убить всего одним словом, вспомнила она с восхищением.
— Я же не могу лишиться своего Ключа!
На этот раз они засмеялись вместе. И вместе тронулись вперёд.
— А что это было-то? Чудище… которое вроде привиделось? — выдохнула девушка, протискиваясь в узкий проход вслед за Сыном Тархи.
— Я же сказал, твой страх.
— Страх он такой… невидимый, — заметила Маритха, все ещё не успокоившись окончательно. — У него огромных ножищ не бывает, и он за тобою почём зря не топает… И не сопит. И уж точно хохотать не умеет!
— Невидимый? — Ход расширился, и Аркаис шагал все быстрее. — А ты кого-нибудь видела?
Маритха покачала головой.
— Он же со спины за мной!.. А потом уж я глаза закрыла.
— Даже если бы увидела. Такой же домысел, как и все остальное. Это был твой страх, и только. Без вкуса, цвета, запаха и звука. Не жаркий и не холодный. Ты сама его расписала красками, вдохнула жизнь. Он обрёл свою плоть благодаря тебе. Так понятно? Или мне придётся втолковывать до скончания времён?
Девушка подавленно молчала, только их шаги раздавались в тишине. Это же… не мысли даже! Так нечестно!
— Мысли… образы… — процедил Аркаис в её сторону. — Все равно. Это все ты.
— Да что это за место такое! — стонала Маритха. — Кошмарное! Проход этот жуткий!
— Удивительное. Сильное. Там мир становится тобой. Все исчезает, остаёшься только ты. Эту пещеру трудно преодолеть.
— Мной… мною… Я не такая! — тупо повторяла она, силясь понять, что с ней за напасть такая приключилась. — Что у меня, ничего больше нет, кроме… этого вот?
— Это суть. То, что есть. Вся твоя жизнь — это то, что ты видела. Или слышала. Чудовище, что жаждет тебя разодрать. Она такая, это место не лжёт. Не стоит пытаться сейчас одолеть это знание, пока ты неспокойна… Когда-нибудь поймёшь.
— Ладно, ладно, — бормотала Маритха, ей и самой хотелось забыть поскорее.
— Что бы то ни было, а оно прошло.
Он уверенно шагал, не сворачивая в боковые проходы.
— А ты ведь знал… Иначе зачем за руку заранее?.. А?
— Догадаться нетрудно. Я знаю тебя.
— Больше всех…
— Больше тебя самой.
— Ты прости, что я про тебя так подумала… там… ну, плохо подумала…
В ответ он только рассмеялся. Очень громко, и хохот далеко раскатился под низкими сводами.