— Ты тоже не избежал того, чтобы сделать громче свой голос в Великой Песне. Сейчас ты почти кричишь, — неожиданно бросил Аркаис и вновь замер, сделался далёким.
— Маритха вздрогнула. Его голос остался прежним, он не скрипел, не хрипел, не дышал ни гневом, ни ненавистью. Словно все, что сказал Раванга, прошло сквозь него, не оставив следа. Почему у неё только боль и ни капли ненависти?
— А ты, — прошептала она, отчаянно цепляясь за последнюю искорку в груди. — Где был Великий Раванга, когда… разоряли Табалу? Что он сделал для… своего равновесия? Чтобы его не разрушить? Может… — Она скрипнула зубами, чтобы не расплакаться вновь. — Может, не нужно… было… бороться вовсе? Вы двое такие… что когда вы… друг на друга… то кажется, что Нить… из тела ускользает… — Маритха с трудом подавила стон. — Вот и Табала… не выдержала…
— Справедливо. Скажи ей, Раванга! — насмешливо уронил Аркаис.
Великий печально глядел на Маритху, и она упрямо опустила глаза к камням под ногами.
— Разрушать всегда легче, чем созидать. Таково людское естество, его легче направить на путь разрушения, чем удержать от него.
— Настоящее равновесие разрушить не так просто, — холодно вмешался Аркаис. — Оно кажется хрупким, но на самом деле крепче камня. Все возвращается к началу, другим, изменённым, но возвращается. Нельзя выйти из этого круга. Для того, что сделано, одних моих усилий недостаточно, и ты это знаешь. Маритха права, противостояние сожгло Табалу. Вот и скажи: стоило ли это всего лишь одного бессмертия?
— Я не смог предвидеть последствий, ибо прямое противостояние в Табале для тебя невозможно. Но я не ведал всей изощрённости Сына Тархи. Любой дар несовершёнен, любой силы недостаточно, когда вокруг все меняется.
— А если бы мог? Отошёл бы в сторону? — подхватил Аркаис.
— В иных обстоятельствах я поступил бы по-иному. Сообразно своему видению и пользе для людей из города. Но все свершилось так, как свершилось, и изменить ничего нельзя.
Сын Тархи только коротко усмехнулся, вновь уставился вдаль. Пелена все больше затягивала небо.
— Не стану себя обелять в твоих глазах: я тоже виноват, ты была права в своих подозрениях, — продолжал Раванга. — Многое из того, что мною сделано — для Нити Аркаиса, не для твоей. Надеясь вернуть его Нить Бессмертным, я доверился их замыслу, слишком долго ждал осуществления, оставляя тебя Сыну Тархи, надеясь, что ты окажешься тем самым даром Бессмертных, что вернёт его обратно. Я обманулся. Замысла не существует. Но теперь слишком поздно исправлять содеянное, и потому приходится немилосердно терзать твоё сердце, и я сочувствую безмерно… Ваши Нити слишком сблизились. Они не разойдутся вмиг, как бы ни было больно. Это правда, как и то, что обещание освободить пленённые им Нити, о котором ты упомянула, ничего не стоит. Если Аркаис уйдёт в мир Бессмертных, для здешнего он умрёт. Его не станет, и Нити, что он удерживал их же собственными путами, в тот же миг получат свободу. Они не связаны с телами и потому не пропадут в междумирье. Они далеко. Если же ему не удастся, то обещание будет забыто в тот же миг. В Храме он не смог бы отказаться от договора. От обещания уйдёт обязательно. И если хоть в чем-то я допустил искажение правды, пусть Сын Тархи свидетельствует это перед Бессмертными. Мы над Храмом, и на этот раз не удастся извратить ни слова.
Маритха с надеждой прислушалась. Сын Тархи молчал.
Вот и все. Искра погасла. Источник умер.
— Для удара ты выбрал хорошее время. И место. Я не смог бы лучше, — бледно, как бы нехотя усмехнулся Аркаис. — Хорошая, продуманная речь, не стоит её портить, не так ли? Искажать, в чем, как ты говоришь, я великий мастер… Но можно ли называть правдой лишь одну её сторону? Да, Маритха потеряла покой… но был ли он на самом деле? Она постоянно тряслась от страха, но не я внушил его — лишь вытащил на поверхность. Не я нападал и стращал. Я играю на Нитях, а не плету новые. Я не использовал ничего, что не существовало бы уже внутри каждого из якобы мной обездоленных. И если подумать, опуская бесстыдство моей игры, в коем я уличён столь справедливо: так ли много потеряла сама Маритха в сравнении с тем, что обрела? Да-да, обрела, ты не ослышалась.
Маритха удивлённо подняла глаза от земли, но смотреть на него было больно, и она опять уткнулась в бурые камни.
— Человек легко забывает… — продолжал Аркаис, — стоит ему намекнуть, как его обвели и тем бесконечно обидели. Ты видела свою Нить, одна из немногих живущих, ты погружалась в незримое, опускалась в подземные Храмы Бессмертных, и не думай, что там тебя только трясли, пугали и ничем не одарили. Кроме того, ты получила Тангара взамен жалкого и ничтожного Игана. Не думаю, что он окажется так глуп, чтобы оставить тебя из-за… такого пустяка. Есть и другое, его бы не случилось, не будь нашей встречи, и ты знаешь, о чем я говорю.