— Ты настолько не хочешь терять этот Ключ, что угрожаешь? Мне? Ты сам меньше всех желаешь, чтобы истина пожаром прошлась по Табале.
— Ты думаешь, я боюсь их жалкого соперничества? Наоборот, игра станет лишь интереснее. Они накинутся на тебя, забыв о страхе перед Великим Равангой, перед Бессмертными, забыв все, даже самих себя. Они будут рвать эту женщину из когтей друг у друга. Ты увидишь, что такое настоящая охота! И что ты сделаешь? Против Васаи, против Ведателей из Храма, против Покровителя и других здешних горакхов помельче? Против каждого? Как спрячешь Ключ, как сохранишь? Запрёшь её в самом глубоком подземелье и сам при ней будешь неотлучно? Тебе придётся их наказывать, Раванга. Наказывать охотников. Понимаешь, что это значит? Не разъяснять, не растолковывать, не менять худые волокна в их Нитях на целые! Наказывать! Он глухо рассмеялся.
— Иногда приходится делать и это, — пробились сквозь этот смех слова Раванги.
— От всех спрячешь, скроешь? А от меня? — Язвительная ухмылка окрасила последние слова. — На твоих охранников надежды мало, сам видишь. А что твои паломники? Кто их поддержит, направит, если ты исчезнешь? Что будет со всей этой кучей людишек? И ещё — подумай о Маритхе. «Пожалей бедную женщину» — так ты, кажется, сказал? Она не виновата, что Бессмертные сыграли с ней такую шутку. И что ты будешь делать?
Раванга помолчал немного.
— Ещё не знаю. Но верное решение найдётся, как всегда. Надо лишь выждать. Я не сделаю ей зла. Ты же — наверняка. Молчи! — с неожиданной силой остановил он Ведателя. — Молчи! Что надо для того, чтобы открыть Дверь, кроме Слова? Ты знаешь? Нет! Не больше моего. Быть может, она и есть первая жертва твоего величия? Кто будет первым платить за то, чтобы ты мог подняться по Ступеням, к своему бессмертию? Ты же видел образы в сплетении её волокон! Не хуже меня ты видел это, перед тем как её Нить укрылась в неясности. Храмовое подземелье, — чётко, но спокойно рассказывал он Ведателю, — и её тело. Прямо перед дверью, что должна открыть Маритха. Ты это видел? Ты не мог его пропустить!
Аркаис кивнул.
— Его больше нет.
— После нашей встречи, — добавил Раванга.
— Его больше нет, и это все, что тебе нужно. Меня же не волнует её судьба после того, как наши Нити разойдутся.
— Ты упрям. Неужели стоило потратить столько трудов и остаться обычным упрямцем? Зачем тебе становиться Бессмертным, Аркаис? У тебя есть все в этом мире! Твоя мощь не сравнима почти ни с чем! В их мире ты будешь малым из малых.
— Зачем? Это единственное, чего в нашем мире нет и не будет. Вот и все. Мне надоел этот мир, Раванга, его неизменные законы, так грубо, словно наспех, изваянные из камня. Законы для обречённых. Я вырос из него, как горакх из старого панциря, и что с ним станется после моего ухода — уже твои заботы. Гораздо занимательнее вот что… Почему ты не хочешь бессмертия? И почему противишься мне всеми силами?
— Тебе не понять, Аркаис.
Опять повисло молчание.
— Подумай вот о чем, — снова начал Ведатель. — При помощи Ключа Дверь можно открыть только раз, это правда. Но ведь нигде не говорится о том, что по Ступеням не могут взойти двое… Что скажешь? Нет, не сейчас. — Он отмахнулся от слов, уже готовых сорваться у его противника. — Не отвечай теперь. Подумай, поразмысли. Каждый миг, когда будешь стеречь своё сокровище. Думай, от чего отказываешься, удерживая Ключ в своих руках. Смотри вокруг и думай. Смотри на них, хитрых и простоватых, убогих и сильных… на своих паломников, что приходят со своими надоевшими до оскомины глупостями, одними и теми же изо дня в день, на Ведателей из Храма… На неё посматривай тоже, — небрежно скользнул он взглядом к Маритхе. — Да почаще, и придёт тот миг, когда внутри всплывёт: а почему бы и нет?
— Всплывало, Аркаис. Не раз всплывало. С тех самых пор… Но все реже и реже. Пока не ушло совсем.
— Знаю, знаю. Вслед за алчностью, страхами… и прочей шелухой. Хорошо знаю. И ты поспешно отпустил его, пока не пришлось задуматься вновь. Так определили твои Бессмертные. Так они отмерили. Так повелели. Послушай, Раванга… Храм Ступеней есть, он существует. Не мне рассказывать тебе, что это не сказка. Ты видел Дверь, ты знаешь, что за ней. Ты читал все надписи над нею и знаешь, что они древнее камней, в которых приютилась Табала. Для чего Бессмертным было оставлять тропу, если закон так уж крепок и нет исхода из этого мира? Для чего?
— Это испытание. Великое.
— Нет, — Ведатель покачал головой, — это всего лишь игра. Да-да, им скучно! — Он усмехнулся, откидываясь на подушках ещё удобнее. — Именно игра, ничего иного. И выигрыш велик, как и все, что дают Бессмертные… пока ещё могут что-то дать. Вот это и есть моя единственная жажда, мой голод, моя мечта. И я намерен выиграть во что бы то ни стало. Тебе не сдержать меня. Помни об этом и отступи, если уж сам не хочешь покинуть мир обречённых. На вечную расплату за каждый шаг по земле.