— Откуда это? — вырвалось у девушки.
Тангар даже глаз не вскинул, ударяя раз за разом огненными камнями. Он сосредоточенно молчал, пока искра не подпалила пучок сухого мха, тут же ловко подхватил его и запалил все фитили. Огонь начал понемногу разгораться, и хранитель опустил полог.
— Что откуда? — наконец отозвался он. — Тут лишнего нет. Я к дороге в пустошах готовился, и не маленькой.
— Нет… Не про то я…
Он вскинул глаза, вопрошая. Огонь заполнил уже всю плошку и светил ярче некуда, наполняя их каморку удушливой вонью. Маритха украдкой посматривала на изуродованную руку, опасаясь суровой отповеди. Разве это её дело? Мало ли у здешних хранителей тяжёлых дней? Но раз уж вырвалось…
— Я… — она протянула руку и тут же отдёрнула, так и не коснувшись, — я вот что увидала. Вот и вырвалось. Ты… не злись, хорошо?
Тангар тяжело глянул на неё. Ничего не сказал. Она тоже решила язык попридержать.
Молча он принялся за другой бурдюк, с водой. Налил в большую кружку, отхватил туда кусок уже другого жира, из бурдючка поменьше. Поставил на жаровник, бросил поверх пару лепёшек. Кинул Маритхе короткие щипцы. Велел самой следить, её ужин. Сам ещё повозился, извлекая на свет узел, от которого резко пахло вяленым мясом, подкинул ей поближе. Он и впрямь подготовился основательно. Маритха в этих местах как ребёнок, даже огня толком развести не умеет. А горцы, те всегда в дорогу готовы, не боятся ни холода, ни голода, ни смерти.
Её спутник притулился с другой стороны от огня, у самого полога, отдавая девушке местечко потеплее. Прикрыл глаза. То ли устал, то ли задремать решил, а может, Маритху не хотел смущать своим неусыпным надзором.
— А ты что же? Не голодный? — робея, пробормотала девушка.
— Я потом, сначала ты, — ответил он, не открывая глаз.
Маритха воспользовалась тем временем, пока грелась вода, чтобы ещё раз без помех оглядеть его. Теперь ей казалось, что она вдруг с незнакомцем повстречалась. Все их раздоры в подземелье Покровителя, покаянная речь Тангара в пещере Храма и даже его глупая беспомощность в жилище Тёмного Ведателя сильно истёрлись в памяти, точно пылью присыпало. Отчего же Маритха так его боится? За что так не любит?
Хранитель не отдыхал даже тогда, когда отдыхал. Вот и теперь, полуспящий, он как ус горакха, готовый вмиг разогнуться. Черты у него грубые, словно вырубленные из камня, но чёткие, прямые. Глубокие складки меж бровей, у рта, жёсткий упрямый подбородок. Он привык отдавать наказы, привык распоряжаться направо и налево, думала Маритха, хотя ещё далеко не стар, сединами не убелён и опытом наверняка не умудрён, как иные.
Тангар распустил завязки настолько, что хорошо было видно косой шрам на шее и подальше, за ухом, полускрытый волосами. Только изуродованную руку он укрыл, случайно ли, намеренно ли — неведомо. Если бы не их вражда, Маритха нашла бы в спутнике намного больше привлекательного. Вместо того она вздохнула, сняла кружку с огня, с сожалением ковырнула пальцем отмякшую лепёшку.
— Давай я после, а? Я тут немножко погрызла, пока ты там… трудился.
Хранитель открыл глаза. Удивился. Отказываться, однако, не стал.
Маритха засуетилась, отмеряя себе воду и еду, подумывая о том, какой же цепкий взгляд у нею, это она ещё при первой встрече приметила. Как будто в чем-то подозревает. То ли её одну, то ли целый мир.
Она принялась мостить свою кружку на жаровнике так же, как и он, краешком глаза подглядывая, что делает её спутник. Смотрит ли за ней? Но хранитель жадно, большими кусками поглощал еду, точно спешил разделаться с трапезой поскорее.
И тут, неловко повернувшись, девушка задела за ременную петлю, державшую маленький жаровник. Тот качнулся, опасно накренился, и горячий жир из плошки щедро выплеснулся наружу. Маритха ахнуть не успела, как Тангар дотянулся голою рукою, успокоив раскачавшуюся жаровню. Спина тарпа под ними дрогнула, зверь всхрапнул, но хранитель уже лил воду на то место, куда попал жир. Как он успел так быстро бурдюк растянуть? «Пол» под ними все равно качался. Тангар ещё плеснул воды, одной рукой хватаясь то за ремни, то за сам жаровник, расходившийся вместе с носилками и рассерженным тарпом.
Наконец зверь слегка угомонился, и хранитель вылез наружу, успокоить его окончательно.
— В другой раз лучше смотри, — велел Тангар, вернувшись. — Нельзя зверя злить. Скинет нас отсюда… к тощим горакхам…