Прилежно отвечавший на заданные вопросы «цветовод» всё больше и больше отвлекался, бросая недоумённые взгляды на девушку, с интересом разглядывающую его холостяцкую кухню. В какой-то момент он полностью переключил на неё своё внимание и в возбуждении воскликнул: «Да что здесь происходит, в конце концов?! Что вам от меня надо?»
Участковый ничего не сказал, но в его взгляде читалось такое же недоумение.
- А почему всё у вас так? – вопросом на вопрос ответила девушка, обводя глазами всю неустроенность, а рукой акцентируя внимание на особо вопиющих признаках разрухи.
Участковый закатил глаза, а лысый мужчина побагровел. Поры на коже его головы вздулись, выпустив крупные капли пота. От еле сдерживаемой ярости, подбородок его пришёл в движение, а щёки мелко затряслись:
— Это мой дом, я здесь живу, мне всё нравиться и не вам меня учить, - так и не сумев вложить в сказанное всю свою ярость, мужчина сжал кулаки и надвинулся на девушку.
Она помнила беспомощное отчаяние, накатывающее на неё вечерами, и не собиралась отступать, не получив ответа.
- Вы жизнь прожили и чего добились, это ваши результаты? – она кивнула на особо безобразный угол обоев, не просто отклеившийся от стены, но уже отогнувшийся и провисающий под тяжестью скопившейся пыли и кухонной копоти.
Участковый, прикрыв глаза, сделал вид, что его здесь нет, девушка упёрлась в оппонента взглядом не менее яростным, а в голосе её звучало обвинение, замешанное на чистой, ничем незамутнённой ненависти: «Как же ты мог так облажаться, дурак!»
Мужчина сам регулярно задавал себе этот вопрос, и теперь прочитав его в бусинках суженных зрачков, сломался. Взор его помутнел, плечи обмякли, а подбородок затрясся на иной лад – ещё мгновенье и лысый мужчина зарыдает.
«Нет, только не это», - она не может позволить сбежать этому человеку и спрятаться за приступом истерики. Девушка внезапно вскочила и ухватив «цветовода» за щёки хорошенько его тряханула: «Ну!» - не позволила ему отвести взгляд.
- Я струсил! Струсил. У меня была возможность, а я отказался, испугался взять на себя ответственность. Понимаете? – внезапно сквозь проступающие слёзы он улыбнулся, - Нет, этого сейчас вы не поймёте, ещё рано, но однажды придёт момент и тогда вам нужно будет не ошибиться.
Мужчина шумно вздохнул, скинул со своего лица её руки, поднялся и ушёл в глубину квартиры. Участковый сидел, наблюдая за ними обоими, разинув рот.
***
- Живёт в гражданском браке, зарегистрирован в Смоленске, самозанятый. Жена говорит, уехал по работе на Север.
Она стояла посреди кабинета своего шефа, обхватив руками серую папку-регистратор. Те несколько листов, что переслала ей по электронной почте генеральская секретарша, содержали отчёт о проведённом расследовании, а также несколько фотографий с места преступления иллюстрировавших неутешительный вывод об отсутствии каких-либо зацепок и перспективных версий.
- Было похожее нападение на дорожного рабочего. Он живой. Правда уехал с Северов, доконала его суровая якутская романтика, забился на самый юг России.
- И чем это нападение похоже на другие?
- Время года, особенно крепкий мороз, орудие покушения…
- Установлено? - перебил неспешный доклад Исаев.
- Нет. Потерпевший несколько двинулся рассудком.
Исаев скривился, терпеть не мог этого: «Клейкий ярлык, как отметка на лбу»[1].
Гримаса шефа не осталась без внимания и комментарий подчинённой не заставил себя ждать:
- Я нисколько не преувеличиваю. Мужчина столкнулся с нападавшим на улице. Холод невообразимый, а он про девушку в лёгком платье, босую и страшно красивую.
- Хм, странно. Ты с ним связалась?
- Да, но только он на контакт не идёт, твердит, что нечего ему добавить к ранее сказанному.