Понимая, что уже несколько раз он прошёл по самому краю, Зобов намеренно держался от симпатичных ему женщин на расстоянии, он хорошо чувствовал всю мощь болезни, растущей внутри него. Словно машинист несущегося под откос поезда он мог только наблюдать за приближением катастрофы. Асфиксия до сих пор заканчивалась потерей сознания, а прихваты его зубов оставляли лишь кровоподтёки, но Зобов знал, чувствовал, как его зверь наслаждается теряющим силы и ставшим вдруг податливым телом жертвы, а впиваться зубами в мягкую плоть и ощущать, как в самый последний момент недостаточно острые зубы соскальзывают по упругой коже, с каждым разом становится делом всё более раздражающим из-за недосказанности момента.
В тот поздний пятничный вечер вся бригада расслабилась, кто-то упился до беспамятства, а кто-то ещё только пытался. Зобов в последнее время не пил вовсе, чем вызывал шуточки со стороны коллег. Даже небольшая доза алкоголя смывала оковы, которыми он пытался обуздать дремлющее в подсознании животное. Стоило после употребления сомкнуть глаза, как в сознание врывались образы, сводящие с ума - картины того возможного будущего, которому Зобов противится и не даёт возможности случиться.
По счастью, сухого закона придерживался ещё один участник застолья, самый молодой из трёх ребят, что нежданно приехали под самый вечер.
- Никак не можем привыкнуть, когда в четыре часа уже темно, а ночевать в машине по такому морозу это верная смерть.
- Ну да, а по зимнику в темноте ехать и тяжело, и опасно, - соглашался с случайным собеседником Зобов.
Молодой человек производил самое благоприятное впечатление, едва перешагнув тридцатилетний рубеж, он оказался владельцем бизнеса, с которым соглашались вести дела властные структуры. И вот теперь он здесь и сейчас проводит разведку местности, для разработки технического решения под крупный инфраструктурный проект Республики.
Зобов видел, как смотрят на молодого руководителя его более возрастные подчинённые, как они одеты, экипированы, какая дорогая машина их сюда доставила. При этом при всём, парень не пытался ограничивать своих людей, значит доверяет им полностью, держит за равных, чего редко встретишь в современном начальнике.
Ближе к полуночи Зобов решил выбраться наружу - набрать снега для утреннего пользования. От полного ведра остаётся едва ли четвёртая часть воды, поэтому периодически требуется выходить на мороз за новыми порциями, чтобы полностью наполнить ёмкость.
Ступив за порог, он включил наружное освещение и поёжился от невыносимого холода, но даже не чертыхнулся по своему обыкновению, настолько умиротворяющей оказалась беседа с необыкновенным путешественником.
Зобов никогда не ленился отойти подальше от балка, чтобы случайно не зачерпнуть в ведро какого-нибудь мусора. Но едва он сделал шаг, как до его слуха донёсся странный звук, повторивший скрип его валенка по до конца не счищенному с крыльца снегу, вот только новое звучание вышло более звонким, словно кто-то невероятно лёгкий ступил на снежную целину.
От неожиданности Зобов замер. По спине, поднимая дыбом несуществующую шерсть, пробежала стая мурашек. И тут же новая серия шагов сложилась в настораживающую хищную поступь. Однако стоило человеку увидеть того, кто вышел в круг света, очерченного вывешенным над дверью фонарём, как весь алармизм от разогнанного по крови адреналина сменился вожделением, будто в знакопеременной сети переключилось направление тока.
Незнакомка была прекрасна. Огромные черные глаза буквально сверкали на идеально белом, молочном, лице, тонкие брови вразлёт, и такие же чёрные волосы, струящиеся на плечи. Миниатюрная точёная, идеальная фигура.
Зобов сам не заметил, как девушка очутилась рядом. Он только и успел что сделать шаг навстречу, как тут же произошло невозможное – зверь старательно удерживаемый в взаперти на самой глубине подсознания вырвался наружу, в одночасье разметав так долго выстраиваемые барьеры.