***
Оказалось, Зобов не просто в Краснодарском крае, а вообще спрятался от холодных ветров за водоразделом кавказского хребта. Он легко согласился на встречу, сообщив, что ему удобнее будет в полдень на нейтральной территории, например, в сквере. Явиться в отделение полиции он категорически не пожелал.
Ещё не прошло и трёх часов как Исаев шагал в Домодедово под пронизывающим московским ветром, поэтому сейчас он был только рад провести несколько часов под ласковым весенним солнцем, к тому же вокруг всё дружно цветёт, притягивая взгляд невиданными на Севере формами. Такие привычные летом пальмы теперь выставили, вывесили во все стороны свои белые и ярко-жёлтые метёлки. Есть в их цветении нечто неприличное, скабрезное. Расшиперились!
Исаев пришёл к условленному месту едва ли не одновременно с Зобовым. Не узнать ценного свидетеля было невозможно. Через всё лицо мужчины тянулись четыре параллельных полосы бордового цвета с жёлтыми отметинами нагноений – паталогические рубцы с трофическими язвами.
- Вот, каждую зиму так – объяснил Зобов шрамы на лице, сопроводив слова жестом - указательным пальцем он обвёл овал лица.
Потенциально ценный свидетель сам взял инициативу в разговоре, стоило только представиться друг другу.
- Ненавижу холод. Весной всё начинает заживать, летом вообще нормальный человек. А как приходят осенние холода… - Зобов безнадёжно махнул рукой.
- Холодовая аллергия? - достоверно изобразил сочувствие Исаев.
- Не знаю, - раздражённо ответил Зобов, - всё из-за этой ведьмы. Врезала своими когтями, что твой медведь. Искры из глаз и даже сознание потерял на секунду.
- Это называется нокдаун, потрясение, - поправил Исаев.
- Я знаю, что такое нокдаун, а там я сознание потерял. Упал, обернулся снова к ней, а той и след простыл. Фонарь над входом пятно света даёт метров на пять, не могла же она в воздухе раствориться.
- А следы?
- Какое там! Я в кровище весь - не унять. Парни решили медведь-шатун, повываливали наружу, всё затоптали. Палить начали, кому-то что-то почудилось в темноте.
- Утром не пробовали снова поискать?
- Чёрт их знает, может и пробовали. У меня кровь никак не останавливалась, - Зобов скривился и в подражание кому-то пискляво прокричал, - Холодом, холодом надо… Идиоты.
- Я в материалах дела читал ваше описание нападавшей. Среди вас женщин не было, но может быть машина на зимнике могла остановиться?
- Ночью? – вопросом на вопрос ответил Зобов, - слышали песню «вперёд пятьсот, назад пятьсот»? Вот, это как раз про то место. Никого там не было и быть не могло.
- А внешность, может вы рассмотрели нападавшую?
Ухмылка на обезображенной физиономии передала ответ лучше любых слов: «Ещё как!»
- Девка! Красивая. Из тамошних, местных. Глаза раскосые, но очень широкие с огоньками. А в волосах будто лёд. И кожа тоже. Кожа она… Знаешь, как-то на охоте лося подстрелили, из карабина. Так ему рёбра выломало, и они наружу торчали – белые-белые, на красном. Вот и у неё кожа такая же белая, как кость.
- И что дальше? - Исаев неожиданно для себя почувствовал неприязнь к собеседнику, в голосе свидетеля отчётливо слышались сальные, похотливые нотки, и сыщик поймал себя на невольном стремлении закончить процедуру опроса. Впрочем, он тут же устыдился возникшей слабости, понимая, что это непрофессионально и следует отработать зацепку, какой бы слабой та не казалась.
- Ну что! Она ко мне значит, а я к ней. Ну уже думал… Даже возбудился, как молодой, ну типа досрочно. А она как секанёт по лицу… Во! – Зобов провёл ладонью перед своим лицом, - теперь мучаюсь, стоит немного застудить, как всё воспаляется.
- То есть? - автоматически, не отдавая себе отчета «зачем» спросил Исаев, такие вопросы «по наитию» были его сильной стороной, необычайной способностью, - И всё? Совсем? Подошла, разделась, врезала и ушла?
- Да, нет же… - в голосе Зобова звучало раздражение, он определённо злился, - Она уже была, появилась голой. Мороз адский, никогда такого не было, а она голая. Вообще всё с ней не так. Вроде, всё чётко помню, но… Да, приблизилась, но не помню, чтобы она шла. Я аж остолбенел… Всё как замороженное, только внизу живота пожар. Даже слова её помню, голос.