Исаев напрягся, это оно – то самое чувство предвкушения, что сейчас удастся ухватить ниточку, за которую весь клубок распутается. Вкрадчиво, вкладывая всю силу убеждения он произнёс:
- Говори, что она тебе сказала!
- Да что там… Сказала одно: «Гнилой».
Зобов будто выдохнул последнее слово. Сказал и как-то разом поник.
- Гнилой?! – растеряно переспросил сыщик.
Мужчина, опустив голову, молча кивнул и, раскрыв пятерню наподобие медвежьей лапы, махнул перед собой изображая удар.
На несколько мгновений повисла тишина. Затем Исаев, не скрывая разочарования повернул беседу в сторону казённого разговора, допроса.
- Вам довелось поучаствовать в восстановлении конституционного строя в девяностых. В серьёзных делах несколько раз отметились, - Исаев давно не стеснялся задавать неудобные вопросы, не ощущая ни тени смущения.
Следователь и свидетель удобно расположились на деревянной скамейке. Зобов прикрыл глаза и запрокинул голову, подставляя изуродованное лицо навстречу потокам солнечного тепла. Тем не менее реакцию на свой так до конца и не озвученный вопрос, Исаев получил незамедлительно – Зобов грязно выругался.
- Вы совсем не понимаете, о чём спрашиваете. Ваша профессия требует вещи называть своими именами, поэтому война, это Война. Но только одним этим словом всё равно нельзя передать, что там происходило. Вроде как, мы не сами по себе, это Страна нас послала, но в телевизоре, заметьте нашем телевизоре, нас же поливали отборной грязью. Командира у нас в роте, считай, вообще не было, не поехал он туда. Прапорщик – ротный, а на взводах сержанты. Как мы не рассыпались и не сбились в банды, до сих пор не понимаю. Пацанам по девятнадцать, оружие, шмаль, бухло, кругом враги. По телеку – мы убийцы и каратели. В девятнадцать, это понятно?
Исаев молчал. Слышал, видел бардак у многих соседей, но у него ротным был не просто офицер, - военный в третьем поколении, и связь была, и с едой полный порядок, баня каждую неделю, а за вынутый из аптечки промедол могли набить морду.
- С девчонкой той, - продолжил Зобов, - также получилось. Чёрте что! Парни втроём уговорились, знали, что другие поднимут бучу. Пошли вечером, я четвёртый. Нашумели, отходили со стрельбой. Я вообще не при делах, думал за шмалью пошли.
Последние слова Зобов, едва ли не проорал в лицо Исаева. Полицейский поднялся и молча ушёл - касательно своего расследования всё необходимое он услышал.
Трое, четверо ли, это не имеет значения. Их там вообще не должно было быть: не подготовленных психологически, без командира, под информационным давлением враждебных политических сил. Погружённый в невесёлые размышления Исаев нервно вышагивал в сторону железнодорожной станции – сочинские таксисты не то, чтобы неприятно удивили москвича, скорее обидели своими курортными расценками.
- Молодой человек, купите цветы для своей девушки! Посмотрите какие красивые! – хозяйка лавки цветов сама отрабатывала роль зазывалы и буквально выдернула Исаева из омута мрачных воспоминаний.
Всё ещё сохраняя хмурое расположение духа, он едва не огрызнулся: «Нет у меня никакой девушки!» - но вовремя опомнился, и улыбнувшись просто приветливо кивнул полноватой пожилой уроженке Кавказа, с заплетённым в волосы бутоном алой розы она была похожа на испанскую цыганку Кармен, самую малость подрастерявшую жгучесть своей молодости. Хорошо, когда женщины и солдаты губят друг друга только на сцене, это и красиво, и всем выгодно.
Глава 5 Федеральная трасса «Вилюй»
Дело казалось пустяковым. Проведи линии от мест совершения преступлений, и точка их пересечения укажет на логово убийцы. Городов в непосредственной близости от района, где орудует психопат не имеется. Три крупных села и несколько посёлков. Все знают друг друга, и определить человека с отклонениями в поведении будет несложно. Вот только, недоумение вызывает один существенный момент – почему местные сыщики до сих пор не решили эту тривиальную по сути своей задачу?
Из собственного опыта Исаев знал, что дела нераскрытые по горячим следам, расследовать совсем непросто. И в данном конкретном случае очевидные преимущества оборачиваются очень даже неочевидными для обывателя и высокого начальства минусами.
Отдалённость и труднодоступность местности, на которой произошла большая часть убийств, предполагает проблемы в работе криминалистов, а сезонность совершённых преступлений лишает всякого смысла повторный осмотр данных локаций. Людей убили под открытым небом и на всех видео и фотоматериалах, сделанных экспертами, почти одни и те же декорации: сугробы, сугробы, бугорки ёлок, заваленных снегом, снова сугробы, заиндевевшие тела жертв и различные вариации временных мобильных жилищ. Сугробы растаяли, тела убрали, балки перевезли в другие места – всё, никаких следов.