Точка геолокации последнего эпизода, на спутниковой карте с высокой степенью детализации позволяет полюбоваться видом нескольких отдельно стоящих елей посреди бескрайнего океана тайги. Да ещё ничем не примечательный ручей, который метров через двести впадает в самую обычную мелкую сибирскую речушку. Летом туда только вертолётом можно добраться.
Закономерностей в выборе жертв тоже не наблюдалось. Один из пострадавших приехал лишь на неделю и подвергся нападению уже на второй день проживания в крошечном посёлке вахтовиков, где все друг у друга на виду, и по всеобщему мнению просто не мог так быстро настроить недоброжелателя против себя.
****
В общем и целом, Баха не любил Север. С одной стороны, всё было здорово, комфорт в модульных посёлках крупных технологических компаний был на высоте: баня, сауна, спортзал, чистая комната со свежим бельём. Люди нормальные, может быть, между собой у них и бывают трения, но к специалисту завода-производителя сложного промышленного оборудования все относились максимально корректно – Захар Леонидович Бахтияров– никакого Бахи. Природа местная тоже по большому счёту вызывала восторг: снегоход в солнечную морозную погоду, тёплый салон вахтовки во время бурана; мириады звёзд в чистом выстуженном небе и северное сияние - если не знать сути данного явления, то выглядит как чистая магия.
Но так уж получалось, что его услуги требовались преимущественно зимой и несколько дней, проведённых в условиях экстремального климата, вполне подходили на роль внепланового отпуска. Всё портило слабое зрение и необходимость носить очки. В своём городе Баха не испытывал ни малейшего дискомфорта, зимой стёкла очков лишь изредка запотевали, и он наловчился протирать их, входя в помещение, даже не сбиваясь с шага. Здесь же это стало сущим наказанием, в первый приезд стёкла вообще вывалились из оправы от перепада температур. Но и теперь, в сильный мороз, они промерзают до такой степени, что в тёплом влажном воздухе внутри помещения мгновенно покрываются толстым слоем инея и быстро оттереть их никак не получается. Баха всё же нашёл простой выход – стал носить с собой пару очков, чтобы с мороза всегда можно было достать запасные из внутреннего кармана. Но это как костыли: ходить можно, но неудобно.
В этот раз вторые очки он оставил дома, клял собственную забывчивость последними словами, а тут к тому же и мороз ударил запредельный. Пройти до группы технических помещений надо всего-то полсотни метров, поэтому ничего страшного если придётся уподобится слепому кроту и наобум пробраться от одного пятна света до другого, всё равно там в темноте смотреть не на что, пустая площадка с укатанным до состояния камня снегом.
Мощный светодиодный фонарь над входом очерчивал круг, за которым тьма казалась непроглядной. Баха осторожно спустился по крутой лестнице, цепляясь за поручень рукой, облачённой в толстую меховую рукавицу. Не к месту, в памяти всплыло воспоминание о первом опыте знакомства с обжигающе холодным металлом и совершенно дикая байка о варварской охоте на копытных. Будто бы где-то на Амуро-Якутской магистрали местные в самые холода рассыпают на рельсах соль и беспечные животные, привлечённые угощением, намертво прилипают языками к железнодорожному полотну, становясь лёгкой добычей браконьеров. В подобную историю верилось легко, особенно имея собственный опыт неосторожного обращения с коварным перемороженным железом. Стылый металл мгновенно и намертво примораживает к себе любой чуть влажный предмет. Даже вязанную перчатку, стоит лишь вынуть руку из тёплого нутра меховой варежки и покрепче ухватиться за ручку двери, уже так просто не оторвёшь, часть материи точно останется на предательской поверхности.
Передёрнув плечами от неприятных мыслей, Баха ступил на твёрдую землю. Поздний час и адский мороз, по зловредному совпадению ударивший как раз в день его приезда, не оставили на улице ни одной живой души. Какого же было удивление парня, когда он услышал за спиной скрип снега и, резко обернувшись, обнаружил постороннее присутствие – из-под жилого модуля, от удерживающих его свай, отделилась фигура низкорослого существа.