И вот настал день, когда эта зимняя идиллия рассыпалась прахом. Короткие трели входящего звонка заранее предупредили, что вызов идёт через мессенджер, а не от оператора мобильной связи. «Ну, вот и всё. Началось!» - догадался Лукашин.
Уже через сутки он спускался по трапу древнего турбовинтового самолётика, приземлившегося в аэропорту одного из отдалённых районов Якутии. «Пожалуй, это была едва ли не самая опасная часть приключения», - дожидаясь своей очереди на выходе из салона воздушного судна, подумал Лукашин.
Пешком пройдя по лётному полю несколько десятков метров, он забрался в прогретый салон встречающего автомобиля. Рядом, напротив здания аэровокзала, превосходя его размерами, замер на вечной стоянке ветеран северного неба «Ан-2». Почему-то вид выставленной на мороз машины произвёл на Лукашина удручающее впечатление: «Застыл здесь навсегда, намертво».
Расставание в этот раз вышло особенно тягостным, сын не хотел его отпускать – расплакался, крепко вцепившись руками и ногами. Невольно вспомнились слова из песни нелюбимого с некоторых пор исполнителя: «… Снеговичок заплакал, устал». Жена держалась, но было видно, что из последних сил - глаза на мокром месте.
«Может быть пора завязывать с этими экспедициями и поискать работу ближе к дому?» - Лукашин этот вопрос задавал себе каждый год с тех пор, как стал отцом, но так и не нашёл сил дать однозначный окончательный ответ. Слишком много отдано профессии и слишком поздно любимое дело стало приносить ощутимый доход, обещая в обозримом будущем сделать из своего приверженца состоятельного человека.
Не позволяя грустным мыслям взять верх, Лукашин бодро хлопнул в ладоши, потёр их друг о друга и со всем энтузиазмом на какой был способен обратился к водителю:
- Ну, как здесь всё у нас - готово, порядок?!
- Конечно, как ещё-то! – также с показным весельем ответил ему крепкий молодой якут, - сегодня ещё раз всё проверил: сани в гараже, ничего не перемёрзло, балок тоже утянули куда следует. Сейчас ужинать будем, отдохнёте с дороги, а поутру двинем.
Бизнес действительно отлажен превосходно. По окончании каждого сезона, на подведении итогов Лукашин докладывал, что было не так, излагал своё видение старательского процесса. И всегда его пожелания выполнялись едва ли не идеальным образом. Именно Лукашин несколько лет назад предложил отказаться от традиционной промывки золота в оголовьях песчаных кос и заняться установкой ловушек. Работа менее приметная для окружающих и не такая монотонная, выматывающая. Заработок Лукашина рос из года в год и теперь он получал вдвое против того, что было шесть лет назад. Мужчина гордился собой и будущее сына было определено с момента рождения – станет геологом!
***
Долгое время Лукашин считал, что старательское дело в родной стране зарегулировано сверх всякой меры, в то время как в других отечествах демократичный подход имеет исключительно положительный результат. Однако, проведя достаточно много времени на зарубежных ресурсах, посвящённых золотодобыче, он был поражён размахом хищнического, потребительского подхода к освоению старательских участков. Мелкие промысловики в благословенной Америке до сих пор не брезгуют использовать ртуть, и совершенно свободно в публичном пространстве возмущаются новыми порядками, запрещающими устоявшиеся практики. С другой стороны, нельзя было не согласиться, что всё современное высокопроизводительное оборудование для разведки и добычи полезных ископаемых рождено на Западе.
Лукашин имел мечту, а с некоторых пор даже жил ей. Рассыпное золото перемещается главным образом вешними водами, и выработанные косы через несколько лет вновь становятся пригодными для промывки благородного металла. Поэтому если составить карту течений реки в разные сезоны, промерить изменения концентраций в различных слоях, снять какие-то дополнительные параметры, то можно получить модель распределения золотоносного песка. А имея такую модель, можно с минимальными затратами собирать рассыпное золото поистине в промышленных масштабах. Но стоило только представить, как он начнёт докладывать руководству про спутники на орбите и сеть измерительных станций, расставленных на огромной реке и её притоках, как весь энтузиазм оставлял Лукашина без остатка – хозяин организации человек исключительно меркантильный, он не станет финансировать ни одного сомнительного мероприятия. Лукашин помнил его ещё офицером контразведки, который проявил интерес к потоку золота, проходящему через аффинажные предприятия по серым схемам. Одним старателям пришлось оставить бизнес, другим расстаться со свободой и самой жизнью прежде, чем офицер пришёл к выводу, что вариант «забрать всё полностью себе» не работает. А к пониманию истины «кадры решают всё» офицеру пришлось идти долгие годы. Вот на этом пути дороги Лукашина и бывшего контразведчика и пересеклись.