Парень оказался фанатом ММА и сколотил из местных пацанов секцию. Юноше, конечно, стоило бы менее демонстративно выражать восторг успехами кавказской школы рукопашного боя, который на вкус Исаева был больше похож на желание присоединиться к негласному конфликту южан с русскими. Подобно неофитам из числа иных народов физрук выражался и вёл себя куда более радикально в сравнении, собственно, с представителями Северо-Кавказского региона.
Физрук явно обознался, приняв Исаева за обычного штатского гражданина, разговаривал высокомерно, почти грубо – парень однозначно поражён бациллой национализма.
Исаев ещё в детства заметил, как якуты, принимая его за своего, всегда начинали разговор по-якутски, и всегда вздыхали, услышав, что он не понимает их речь. Но ничего не поделаешь, когда папа чистокровный сибиряк, а от мамы досталась четвертина бурятской крови. «Осколок Чингизхана» - в шутку называл его отец.
Очередной борец за национальную идею переменился в лице, завидев перед носом красные корочки. И сыщику стоило немалых усилий направить мысли парня в нужную сторону.
- Так мы же с холодным оружием не работаем, только руки и ноги, - принялся оправдываться тренер, голос его заметно дрожал.
- Но ведь ты мастер в этом деле и наверняка можешь заметить другого своего коллегу. Мой клиент настоящий профессионал, в экстремальной ситуации наносит чёткий всегда одинаково выверенный по силе и точности удар.
Похвала сработала должным образом, физрук ободрился и принял деловой вид.
- Ну так, это любой охотник умеет, - взяв некоторую паузу парень воскликнул, - О! Хохол! Он, говорят, традиционным способом охотиться любит. Петли там, ловушки разные хитрые, даже на медведя с рогатиной ходил.
Разговорив педагога подобным образом, Исаев через некоторое время понял, что здесь он ничего более не добьётся – пустышка. И без особой надежды, исключительно для успокоения совести, направился по полученному от физрука адресу. Нужный дом находился на выезде из посёлка и сыщик занял своё место в уазике.
Хохлом оказался якут по фамилии Ващенко. Малороссийские фамилии среди коренного населения встречаются редко, поэтому неудивительно, что местные шутники не смогли пройти мимо такой прекрасной возможности продемонстрировать собственные остроту ума и чувство юмора.
Представший перед Исаевым пожилой охотник, окружённый многочисленной роднёй, никак не подходил на роль убийцы. Да невысок ростом, невероятно жилист и наверняка очень силён, но чувствовал Исаев, что нет, это не тот этот человек, которого он ищет.
То, что Ващенко был много старше своего физического возраста Исаев определил по глазам. Охотник, казалось, ждал его, стоял посреди плотно утоптанного двора. Во избежание потоков талой воды, во дворе регулярно производилась подсыпка песка и теперь нигде не оставалось места даже для маленького пучка жёлтой прошлогодней травы. Перевёрнутая вверх дном дюралевая лодка, выкаченный из гаража мотоцикл, наполовину разобранный дровник.
Здесь же на вечернем солнышке расположилась и значительная часть семейства старика: двое пожилых мужчин, наверное, сыновья, копались в двигателе мотоцикла; небольшая стайка разновозрастной детворы облепила задранное к небу днище лодки, и при этом все дружно они не пускали к себе визжащего от обиды и заходящегося лаем щенка местной охотничьей породы; на крыльце сидела совсем древняя старушка. Исаев сперва принял её за мать охотника, но позже поменял мнение в пользу супруги, потому что в случае матери женщина должна была перешагнуть столетний рубеж, а в суровом северном климате подобное долголетие отмечается крайне редко.
Казалось, охотник ждал именно Исаева, молча наблюдая, как из подъехавшей машины, выбрался представитель власти и направился прямиком к нему. Охотник стоял, опустив руки вниз, ноги его были слегка расставлены. Это совсем не та поза, в которой знаковое событие застаёт человека неожиданно, за каким-либо занятием, игрой или просто за неспешной прогулкой. Старик именно стоял в ожидании. Он, ни то, что не двинулся навстречу Исаеву, даже позы не переменил.
А вот остальные присутствующие во дворе проявили интерес вполне явственно: мужчины разогнули спины, оставив свои механизмы; дети слезли с лодки и разошлись в стороны, чтобы никто не заслонял им чужака; щенок бросился знакомится с носителем новых запахов, даже мама-собака, до этого безучастно взиравшая на его игру с хозяйскими внуками, переложила покоящуюся на лапах мохнатую голову так, чтобы держать постороннего в поле зрения. Иссохшая, скрюченная «вторая половина», завидев ажитацию во дворе, тоже повернулась в сторону улицы, манёвр ей дался настолько тяжело, что Исаеву даже показалось, будто он слышит скрип её костей.