На приветствие Исаева охотник ответил лишь кивком головы, такая реакция не задела полицейского, наличие манер у свидетелей, это условие желательное, но совсем необязательное. В дом приглашать сыщика явно никто не собирался. Исаев уже готовился выступить с одним из своих брутальных и бескомпромиссных заявлений: «Собирайся, старик, поедешь с нами». Но тот наконец подал голос:
- Ты, ищешь кто убил геолога?
Исаева ничуть не смутило, что погибший старатель назван геологом. С тех времён, когда ремесло золотодобытчика было на Вилюе делом распространённым, прошло более семидесяти лет, а геофизический трест, одна из партий которого располагалась как раз в данном посёлке, развалился совсем недавно – в девяностых. От прошлых времён Освоения даже сохранилась котельная и остатки системы центрального отопления с единственным «тёплым» туалетом в самом центре посёлка. Одно из самых популярных мест в разгар зимы. В те времена, когда скудный придорожный сервис отсутствовал как понятие - спросите любого дальнобойщика, что он назовёт жемчужиной зимника «Якутск-Мирный», и большинство ответило бы совершенно однозначно.
Острый ум, гибкое сильное тело – Исаев сам бы хотел в преклонные годы иметь такую же осанку и трезвость ума, дарящего способность сопоставлять одно с другим.
Глядя в глаза старику, он заметил усталость, или скорее смирение, погасший огонь властного и может даже деспотичного господина – тойона, хозяина всего вокруг. Идеальная чистота и порядок в хозяйстве. С близкого расстояния Исаев в темноте гаража, рассмотрел пару лодочных моторов, вывешенные на деревянные стойки, и можно нисколько не сомневаться - они строго по науке законсервированы на зимний период – сыновей ждёт ещё немало работы. В окружающих Исаев легко прочитал все стадии подчинения домочадцев воле старика: свободные как ветер дети и щенок, они своей непосредственностью должны трогать оставшиеся тонкие струны души, напоминать о собственном беззаботном детстве, вызывать умиление. Сыновья обязаны без устали трудиться, как когда-то он сам, быть покорными. Жена и собака, старая сука, это как раз и есть идеал покорности – будущее для всех остальных. Исаев не собирался церемониться с таким человеком и выбрал один из самых жёстких вариантов общения.
- Старик, ты был там, видел кто его убил? – Исаев атаковал запрещённым приёмом, безапелляционно обвиняя человека в соучастии.
- Нет, - в глазах охотника вспыхнул огонь, от возмущения он даже переступил с ноги на ногу.
Внезапно с крыльца раздался каркающий сварливый голос, «вторая половина» прокричала нечто короткое. В этом гневном твите Исаев сумел разобрать только одно слово «сахаляр[5]» и сказано это было явно про него. Охотник вздрогнул и переменился в лице. Упс! Садись, Исаев, – двойка!
Внутри дома обнаружились ещё две женщины, одна накрывала на стол, вторая продолжала суетится у плиты. Перед носом Исаева дымилась тарелка ухи, а на соседнем блюде покоилась пара карасей, зажаренных до тёмно-янтарной хрустящей корочки. Бабушка-матриарх, Исаев к своему счастью умел вовремя смещать акценты, что-то добродушно прокхекала одной из хозяек и та, сняв со сковороды ещё пару рыбин и уложив сверху кусок хлеба вышла с тарелкой за дверь, - водитель тоже не остался без внимания. Исаев осуждающе посмотрел на охотника, тот демонстративно не желая замечать в свой адрес никакой укоризны, уставился в незашторенное окно.
В отличие от своего супруга старушка с интересом рассматривала Исаева. Глаза от расплывшейся на лице улыбки превратились в узкие щелочки и сыщику казалось, что на него смотрит только лишь пожелтевший от старости зуб, одиноко торчащий в радостно раскрытом рту.
Исаев испытывал смущение от своего недавнего «превышения полномочий» и старался угодить истинной повелительнице этого семейства – прилежно хлебал уху, стараясь не звенеть ложкой, и утирал лоб от несуществующей испарины.
Вдоволь налюбовавшись своим гостем, жена охотника произнесла очередную фразу, теперь уже на новый лад – одобрительно кивая и настойчиво постукивая узловатым пальцем по краю стола. Старик перевёл: