Глава 7 Айсен
Если долго смотришь в бездну…
Разговор с ментом не отпускал Айсена целый месяц. Перед крепкой защитой не робей! Под грозным взором не споткнись! От быстрого врага не отставай! Чарам не поддавайся! Простые истины народных сказок с самого раннего детства прочно вошли в его мировоззрение, и он всегда злился на себя, когда приходилось отступать перед чужой силой. А тут он словно в проходном, лёгком бою получил удар под дых и проиграл.
После визита к Хохлу мент сразу поехал в краеведческий музей. Оттуда Айсену передали невероятную историю, будто чужаку явилась Иччи и одарила его светлым оружием, что было уже по-настоящему несправедливо, ведь это к нему должна была выйти «в берёзе живущая».
Он никогда не сомневался, что в мире всё устроено намного сложнее чем видится человеку - есть вещи неподвластные науке, и в которые нужно просто верить. Айсен верил. Вера помогала в тренировках, помогала на ринге в схватке с противником, и давала силы продолжать его борьбу. А тут, оказалось, что избранником стал другой – тот, кто не верит, кто забыл свои корни.
Злость проявилась в нездоровой раздражительности. В былые годы Айсен на время ремонтных работ в школьном спортзале продолжал со своими ребятами тренировки под открытым небом: на заброшенном аэродроме играли в футбол, бегали кроссы вокруг школы, а иногда с палатками выбирались в походы. Теперь Айсен не чувствовал в себе прежней потребности добиться успеха для своих пацанов, тренерский азарт иссяк. Надменный мент сломал какую-то пружину внутри него, прежний механизм перестал работать.
Летом во время исыаха[1] Айсен по новому услышал голос бубна. В мощных вибрациях ему чудился гул перекатывающихся камней, стук собственного сердца, топот великана, который одной своей поступью устрашает врагов. Этот голос бубнил, шептал, кричал: «Бей, бей, бей! Найди-догони! И убей!»
Построить собственный инструмент для человека, глубоко погружённого в родную культуру, не составило труда. Свести знакомство с человеком демонстрировавшем на празднике своё мистическое искусство удалось тут же. Этот ещё не старый очень энергичный человек поразил Айсена своей худобой. На лице между широких и резко очерченных скул торчал не характерный для якутов горбатый крючковатый нос, верхняя губа несколько выдавалась перёд, а скошенный подбородок окончательно придавал лицу птичий вид. Манера речи нового знакомца также заметно отличалась от привычной, голос у шамана оказался резким и высоким, при этом говорил он короткими отрывистыми выражениями, отчего говор становился похожим то клёкот, то на уханье, а в смехе слышалось откровенное карканье. Ритуальный наряд также выглядел оригинально, помимо редкой у сибирских шаманов маски использовался старинного кроя кафтан, нарочно подрезанный спереди, отчего при наклоне вперёд оставшиеся сзади длинные полы поднимались на манер птичьего хвоста. Ноговицы, прикрывающие ноги от бёдер до щиколоток, помимо цветного шитья оказались украшены нетипичной аппликацией из чёрных и серых перьев.
В первую ночь, после того как Айсен ударил колотушкой по туго натянутой коже, ему приснился сон: чёрный ворон, с громким хлопанье крыльев и пронзительным «Кар-р!», подлетел к самому лицу - Айсен увидел перед собой огромный чёрный глаз. Раскрыв клюв, птица прокричала что-то прямо ему в лицо. Однако утром было невозможно вспомнить подробности, лишь мокрая от пота подушка, да холод внутри, оставшийся от пережитого во сне кошмара.
После нескольких серий одного и того же содержания Айсену стало казаться, что тот чёрный глаз из сновидения не птичий, а вполне человеческий – глаз Чёрного Шамана[2].
Айсен было встревожился из-за внимания «отца и покровителя воронов», но затем успокоившись ощутил гордость – он избранник Улу Тойона – Великий Господин посмотрел на него.
Но на дворе стояла середина лета и Айсен не мог услышать волю того, кто решил отозваться на его обиду. Необходимо найти место силы и там провести нужный ритуал.
Айсену было известно одно такое место - развалины очень старого дома или иначе етёх. Кто-то жил здесь хутором более ста лет назад, а потом по неизвестной причине ушёл. Дом ветшал и в конце концов обвалился внутрь самого себя.
В якутском климате к восьми месяцам отрицательных температур, когда процессы гниения останавливаются, можно смело добавлять ещё без малого тридцать дней летней изнуряющей жары, когда столбик термометра вплотную приближается к сорока градусам, при которых микроорганизмы, разрушающие мёртвую древесину малоактивны. В результате деревянные постройки даже без специальной обработки легко разменивают полувековой рубеж - люди в третьем десятилетии двадцать первого века массово проживают в многоквартирных домах, рубленных ещё в шестидесятых-семидесятых годах, века двадцатого.