Етёх представлял собой несколько сохранившихся особенно толстых брёвен, торчащих из земли. Внушительный слой заболони и сердцевины превратился в труху и только внешний когда-то аккуратно ошкуренный слой будто экзоскелет всё ещё держит первоначальную форму древнего лиственничного ствола.
От прежних хозяйственных построек остались только земляные холмики будто защитным валом окружившие двор бывшей усадьбы. Вся рухлядь давно истлела, и Айсен, часто забредавший на старинные развалины сумел отыскать лишь полуразрушенный камелёк, да пару каменных дисков, бывших некогда мельничными жерновами. В своё время он предложил было перенести все эти камни в музей, и даже выразил готовность восстановить деревянную ручку на верхнем мельничном круге, от которой осталась лишь сквозная дырка. Но директор решительно отказался и даже написанная Айсеном специально для экспозиции статья про отсутствовавшие в регионе мельницы, невыгодные из-за низкой плотности населения и небогатого урожая, который было проще перетереть вручную или же пустить на корм скотине, не убедили чиновника: «Етёх твой проклят, не желаю видеть в своём музее вещи из дурного места».
Айсен считал, что в покинутом жилище действительно обитает дух, и удерживает его именно эта земля, на которой когда-то один мудрый человек поставил свой дом, почувствовавший место силы. Пройдут десятилетие, постройки окончательно будут стёрты с лица земли – етёх исчезнет, а с ним развоплотится и духовная сущность, однажды поселившаяся здесь. О настроениях бестелесного хозяина развалин молодой человек не думал, богатые дары для Великого Господина защитят от любого злого духа, а добрый он на то и добрый, чтобы не мешать людям делать свои дела.
В былые времена мама Айсена к веткам растущей во дворе берёзы подвязывала на толстый конский волос кусочки вяленного мяса, домашнего сыра и даже вынутые из обёртки конфеты. Маленький Айсен не верил ни в мясо, ни в сыр, однако в силу подношения из конфет поверил раз и навсегда – за конфеты он и сам мог сделать что угодно. Взрослый Айсен конфет не любил, но свято чтил поверья, таким незатейливым образом закреплённые в памяти с самого раннего детства.
Теперь к брёвнам етёха Айсен подвязывал всё то же вяленное мясо, а у подножия самого крупного холма расстелил принесённую в дар красивую шкуру сохатого.
С первым ударом колотушки от центра подворья пробежала волна холодного воздуха, заставив покачнуться пространство меж двух столбов, превращённое в конскую гриву с вплетёнными разновеликими кусками тёмно-красного мяса. Звук бубна, отразившийся от развалин, отозвался в груди Айсена вибрацией, а внутри своей головы он услышал неразборчивый злой шёпот.
***
Айсен ещё пару месяцев назад не поверил бы, расскажи ему кто, что он может выступить на стороне тёмных сил. Даже возникшее во время исыаха желание воззвать о помощи к духам его едва ли насторожило – на праздник лета злым силам хода нет. Духам нет, но оказалось, что люди сюда могут явиться самые разные.
Шаман так поразивший воображение Айсена, легко откликнулся на стремление молодого человека постичь искусство общения с обитателями верхнего и нижнего миров. Помог он и с приобретением необходимых материалов для будущего инструмента, обучил несложным техникам, а также собственноручно изготовил бубен и колотушку для него.
Первоначально, настраиваясь на сеансы, Айсен мысленно представлял себе лицо этого своего учителя, но уже скоро для погружения в транс ему было достаточно вызвать образ чёрного ворона.
Айсен пробовал переиначить свою практику, но попытки достучаться до светлого духа - Хозяина Природы ни к чему не привели, на звук его бубна откликался лишь Чёрный Шаман. В какой-то момент Айсен хотел было совсем оставить новое увлечение, он отложил бубен подальше и постарался выкинуть из головы прошлые камлания, но правила этой игры суждено устанавливать не ему.