Чёрный Шаман не замедлил ворваться в его сон с нахальный криком ворона и сменившим его злобный клёкотом. Демоническая птица заявила права на Айсена, как на своего служителя – он теперь не вправе отступить, дух его будет проклят, а тело станет гнить заживо, отравляя зловонием окружающих.
В этом сне впервые к ворону присоединился орёл - после угроз пришёл черёд обещаниям. Чёрное оперенье сменилось серым стальным, клюв загнулся хищным крючком, взор стал особенно пронзительным с огненными всполохами в глубине чёрных зрачков. Айсен глядел в этот полыхающий огонь и постепенно орлиный клёкот сложился в человеческую речь, в ней совсем не было злобы только лишь властное требование исполнить то, зачем он сам обратился к высшим силам, чтобы после обрести награду - удачу достойную великого боотура[3]
Наутро Айсен проснулся измученным, будто очнулся после долго беспамятства. К собственному удивлению страха он не испытывал, ведь орёл, это воплощение Юрюнг Тойон Айыы, создателя всего сущего, а значит он сумел, как и хотел, достучатся до самого девятого неба[4] и теперь Чёрного Шамана можно не опасаться… Наверное.
***
Как бы там ни было, но молодой человек всё равно боялся тьмы, отчего и время для ритуала выбрал полуденное, когда под ярким солнцем все страхи кажутся вымышленными, детскими. Сейчас Айсен сильно пожалел об упущенном времени: «Не стоило тянуть до конца лета, а надо было сразу сюда идти и сделать всё необходимое».
Совсем недавно солнце, стоявшее в зените, не оставило бы сумраку ни малейшего шанса, полностью заливая етёх своим светом, а теперь в канун осени, когда ещё не зарядили холодные дожди, но и дневное светило уже не имеет прежней силы, каждый холм, каждое бревно отбрасывают небольшую тень. Благо до заброшенного жилища за все эти годы по какой-то причине так и не добрался сосновый бор, коричневой стеной поднимающийся в доброй сотне метров от места проведения ритуала.
Будто откликаясь на зловещее бормотание, срывающееся с губ молодого шамана, тени во всех уголках етёха сгустились, поднялись в человеческий рост, обретая объём, а затем кинулись к человеку, застывшему на коленях перед расстеленной лосиной шкурой. Айсен, подняв над головой руки с зажатыми в них бубном и колотушкой, принялся выстукивать сложный рваный ритм. Тени, повинуясь этим звукам, вначале остановились, будто натолкнувшись на стену, а затем принялись кружится вокруг шамана, ускоряясь, пока не слились в бешеном хороводе в один сплошной чёрный вихрь.
Шаман неистовствовал, дико завывая он раскачивался из стороны в сторону, руки его работали с невообразимой скоростью, всё это больше проходило на нервный припадок, чем на осмысленный ритуал. В момент кульминации таинства, кольцо вихря неожиданно разорвалось, ветер, словно живое существо, метнулся к подношениям шамана - закрутился над расстеленной шкурой и вновь распался, чтобы, промчавшись над землёй тёмным пятном, растянутым в ленту, поглотить оставшиеся дары. Чёрная воронка, в один миг всосав в себя жертвенное мясо, тут же с громким хлопком растворилась в воздухе.
Между брёвен проклятого етёха вместо магического вихря осталась стоять массивная антропоморфная фигура. Существо упиралось в землю гигантскими копытами, хотя бёдра с коленями, как и весь торс, были вполне человеческими. Всё его тело покрывала серая с рыжими подпалинами шерсть в тон жертвенной лосиной шкуре. Широкие плечи словно фундамент служили опорой толстой увитой тугими переплетениями мышц шее, которая венчалась головой матёрого сохатого с массивными ветвистыми рогами.
Существо протянуло в направлении Айсена худую длинную руку. Костлявый палец с жёлтым кривым когтем нацелился точно в лоб, промеж закрытых глаз шамана.
Материализовавшийся в одной из своих форм в срединном мире Улу Тойон, проскрипел хриплым каркающим голосом фразу на местном наречии, и шаман распахнул глаза. Почерневшая радужная оболочка полностью сливалась с идеальным чёрным телом человеческого зрачка, взгляд утратил любое осмысленное выражение и превратился в демонический омут, притягивающий к себе всё живое, исторгая взамен скверну и накладывая проклятья на неосторожных смертных, имевших несчастье вглядеться внутрь бездонных провалов.
Шаман с новой силой принялся за угасшее было камлание. Только теперь он видел перед совсем иную реальность. Айсен обнаружил себя на каменистой пустоши в круге, отделённом от остального мира серой клубящейся хмарью. Прямо напротив он мог рассмотреть огромного чёрного ворона. Нахохлившись, тот будто капюшоном укрылся сложенными за спиной собственными крыльями, из-под которых сверкали глаза и торчал длинный горбатый клюв. Ворон сидел на земле, отчего невозможно было увидеть его четырёхпалые птичьи лапы, но зато перед собой Великий Господин сжимал вполне человеческим кулаком посох с навершием в виде хорошо развитых лосиных рогов, на многочисленных отростках которых висели украшения из самых необычных и красивых подношений. Улу Тойон уставился на Айсена немигающим взглядом, чуть склонённая набок голова застыла в полуобороте. За тёмной немигающей перепонкой невозможно было разглядеть выражение этого взгляда, но шаман чувствовал, что от него чего-то ждут. Обернувшись, он заметил ещё одну фигуру.