***
Мощный снегоход легко тащил по руслу реки двух седоков и прицепленные сани с уложенной на них поклажей. Весной длина светового дня выравнивается с продолжительностью тёмного времени суток и водителю можно особенно не спешить с обратной дорогой. Лукашину будет подмога - расчистить заметённый снегом балок, затянутый сюда гусеничным вездеходом много ранее. Разделение труда признак работы серьёзной организации и оставалось только сожалеть о тех годах, когда Лукашин работал в одиночку.
Помощник уехал, а вновь прибывший старатель принялся обживать своё временное пристанище. Нужно выждать всего пару дней и ударившие в разрез с прогнозом погоды морозы наверняка отступят, и тогда ожидаемая дружная весна отрежет человека от всего остального мира, чтобы через полтора-два месяца он, как всегда, смог вернуться в цивилизацию победителем, с богатой добычей уложенной на дно лодки. Если повезёт, то будет там крупное самородное золото, застрявшее в решётках ловушек, но всё-таки главной ценностью станут коврики из специального материала. Хитрое устройство отверстий для водяных струй и крепление ковриков особым образом, заставляют их колыхаться под сильным течением, сбрасывая прочь лёгкий песок, и оставляя лишь тяжёлые крупицы золота.
Добровольное затворничество нисколько не тяготило Лукашина, наоборот, он набирался сил в этих экспедициях, возвращаясь к семье радостным вдвойне, – разбогатевшим и соскучившимся.
Прогрев помещение, Лукашин проверил работу бензинового электрогенератора, приготовил ужин, разложил постель. Уже перед сном он заварил кружку крепкого ароматного чая и открыл электронную книгу. За окном крепчает мороз, а в жарко натопленном балке в полной тишине Лукашин громко сёрбает вкусный напиток, наслаждаясь терпким ароматом и приключениями книжных героев. Но вот чай допит, а чтение погрузило сознание в сладкую полудрёму. Лукашину уже начинается снится сон, но каким-то краешком сознания он ещё цепляется за гаснущий мир и ему чудится скрип. Скрип доносится снаружи, Лукашин недовольно морщится и протирает глаза.
Скрип повторился. Снаружи определённо кто-то ходит. Ритм шагов не похож на звериный, а по энергичности и длительности скрипов, этот кто-то явно не отличается габаритами и большим весом – шаги лёгкие, девичьи или даже детские. Вот опять: скрип-скрип у окна, тишина… Потом ночной визитёр снова возвращается к крыльцу. Поднялся на ступени. Замер. Потянулись минуты напряжённого ожидания. Стоит. В другой раз звуки, доносящиеся из-за двери, заглушало уханье собственного сердца и тогда Лукашин не мог поручиться за достоверность интерпретации услышанного. В какой-то момент ему казалось, что он слышит ни то шелест, ни то шорох от прикосновений к дверному полотну, будто кто-то трётся или даже скорее водит ладонями по гладкому листу теплоизоляционной обшивки. Наконец, до слуха Лукашина вновь донёсся вполне различимый стук о деревянные ступени крыльца - шаги, но теперь незваный гость отступил. Ещё раз скрипнул снег под ногой чужака и всё закончилось.
Миновала полночь, Лукашин разжал сведённые судорогой пальцы, поудобнее устраивая «Иж» на коленях, и уставился на белые от напряжения ладони, кровь медленно заполняла капилляры. Почувствовав неприятное покалывание, он принялся энергично растирать запястья, восстанавливая кровообращение. В завершение разминки, мужчина обхватил ладонями щёки и несколько раз с силой надавил пальцами на глазные яблоки.
Несмотря на все ухищрения, реакция после нескольких часов напряжённого ожидания не заставила себя ждать - усталость навалилась внезапно. Лукашин ещё секунду назад уверенный, что теперь до утра не уснёт, почувствовал невероятную тяжесть собственных век, они будто налились свинцом и не существовало силы способной удержать их в раскрытом состоянии.