- О! – казалось Феохари только и ждал, когда разговор из жанра интервью перейдёт к прениям. Теза-антитеза и словесному потоку не будет конца, - Поверьте, теперь всё будет куда более предметно.
Зубы у девушки буквально начало сводить судорогой, даже возникла мысль поискать в сумочке Но-шпу[1], которую она задавила в зародыше: «Дурной пример заразителен, старик наверняка сразу хватится искать свои собственные таблетки, а тогда я застряну здесь до вечера».
- Вы упомянули «Гнилой». Хорошее название для состояния этого вашего Зобова. И я сразу же вспомнил! – академик победно сверкал глазами, а помощница сыщика забыла сделать очередной вдох, - Точно также выразился о ране Петрова дед-целитель, что взялся его лечить.
- Имя даже вспомнил. Семён Семёнович, он иголками лечил едва ли ни любые болезни. Петрова он две недели пользовал, я тоже всё это время там прожил. Удивительный человек, всего на десять лет моложе века двадцатого. Ребёнком попал на Алтай, там и научился своему искусству. Вместе с нами к нему привезли местного мужика с перекошенным лицом – выталкивал мотоцикл из грязи, в голове лопнул сосуд, а гримаса так и осталась, застыла. Жуткое зрелище.
Феохари умолк на несколько секунд, затем поднялся, снова принимаясь за танец вокруг кофемашины.
- Пожалуй эта его основная специальность была, лечить последствия надрывов: грыжи, радикулиты, геморрои. Я видел, как он руками ставил диагноз, крутил вертел человека, щупал, больно тыкал пальцами и всё, никаких анализов и рентгена. Мне определил порок сердца, что оно как-то там неправильно расположено. В Москву вернулся, сделал исследование и точно – повёрнуто вокруг вертикальной оси и слегка наклонено. Всё совсем не критично, но ведь важен сам факт – порок имеется.
Девушка слушала, затаив дыхание, чувствовала: «Вот оно!» - и не напрасно.
- Петрову прямо так и сказал: «Гнилой». То аж вздрогнул от этого слова, я так понимаю, это ему сказала и та девица, что располосовала лицо. Петров спросил тогда, почему же собственно гнилой? Ну дед ему и ответил.
- Что ответил? – заворожено спросила девушка
- Живёшь, сказал, неправильно. Сам про это знаешь, но не желаешь ничего менять. Меридианы чистые, а в коллатералях[2] гниль накапливается.
- А что сказал про саму рану, и про того, кто её нанёс?
- Так ведь я уже и не помню, что-то иррациональное. Это эзотерика, область, лежащая вне научного знания. Одно дело методы, выработанные экспериментальным путём, но до поры остающиеся вне поле зрения науки, а другое - сказки и небылицы.
- А девушка, что? Это же зимой случилось ведь, да? Как она выглядела, хотя бы, во что одета была? – даже ещё не услышав ответ, она по окаменевшей спине старика догадалась, что угадала с вопросом.
- А что с одеждой? Вы же сами ничего мне не рассказали, - Феохари развернулся и строго смотрел на прикусившую язык девушку.
Пришлось дополнить рассказ опущенным за своей дикостью моментом.
- Да, был такой разговор, запомнил, потому что целитель наш разозлился, когда Стёпа ему описал тут самую девицу. Другим никому не говорил, а тут сказал, что голой она была, на лютом морозе. Я и запомнил это, от того, что образ яркий получился, да и дед ругался, шаманов зачем-то поминал. Очень их не любил. И про мороз тоже помню. Эту аномалию мы бурно обсуждали. Знаете, это когда где-то, локально, холодный воздух из стратосферы опускается вниз.
- А про шаманов, что вам целитель рассказал? – не совсем учтиво перебила девушка старика.
- Вздор, - Феохари поморщился, - я, признаться, и не помню уже.
- Степан Ильич, а про убийства с похожими странными обстоятельства ничего не слышали?
Старик разразился сухим смехом, переходящим в кашель:
- Голубушка, слышал конечно, и не один раз. Люди работали в экстремальных условиях, смертность была очень высокой. Бульдозер уйдёт под лёд, бур от напряжения лопнет, рухнет вертолёт, это будни Освоения и небылиц разных про злой умысел ходило великое множество. Пойди разберись, что там случилось на самом деле. К примеру, ваш убийца с ударом в сердце, это же чистая поножовщина, среди гордых покорителей Севера дело просто немыслимое. Если что и было зафиксировано, то спрятано это далеко и надёжно.
Далее разговор потихоньку стал затухать, пока Феохари вообще не снял кофейные приборы со стола и не отнёс их в раковину, давая понять, что беседа окончена.