Утро наполнило светом зимнее жилище. Лукашин проснулся в прекрасном расположении духа ещё до рассвета, как это давно вошло у него в привычку. Воспоминания о прошедшей ночи, к его удивлению, не вызвали ничего кроме усмешки: «Ну надо же привидится такому! Волк. Одиночка подошёл к человеческому жилью, походил-походил, да и ушёл себе восвояси». Лукашину уже приходилось стрелять сибирских волков, рослых сильных зверей с красивой крепкой шкурой. «Ещё один и можно будет пошить куртку - шкурой вовнутрь», - Лукашину не нравился вариант подобных курток с кожаным верхом, он предпочёл бы более лёгкий и практичный синтетический материал.
Ночной испуг всегда содержит долю иррационального, будто в тёмном углу или под кроватью прячется кто-то страшный и нужно приложить усилия, чтобы встать и зажечь свет, или просто заглянуть вниз. Исход этой борьбы рассудка с генетической памятью решает воля человека, власть над собой. Лукашин был волевым мужчиной и не терпел в себе слабины. Алкоголь мешает работе, - долой алкоголь! Лишний вес приводит к переутомлению и уже грозит гипертонией – долой и его!
А теперь, надо же, не на шутку испугался ночного шороха. Впрочем, фобии не появляются просто так, вдруг. Возможно, этой ночью проявил себя сбой сложной биологической системы – полнолуние повлияло на гормональный баланс или сказалась смена климата. Лукашин «читал в интернете», что на рубеже сорока лет в организме происходит очередная перестройка и на ровном месте можно получить ворох проблем. «Закончится сезон, вернусь и обязательно пройду общую диспансеризацию» - дал он самому себе зарок на будущее.
Но и в настоящем отсиживаться просто так, Лукашин не собирался. Поднявшись, он заварил наикрепчайший кофе, плотно позавтракал и, уняв таким образом горячность и жажду немедленно действовать, с первыми лучами солнца вышел за дверь.
Следы обнаружились сразу же, и несмотря на их странный вид, Лукашин поспешил забросить ружьё за спину, а правую руку, спрятанную лишь в вязанную перчатку, засунул в огромную меховую рукавицу.
Мороз давил с необычайной силой. «Ниже пятидесяти, много ниже пятидесяти» - мысленно вспомнил Лукашин показания висящего за окном термометра. Шкала прибора, градуированная лишь до отметки «пятьдесят ниже нуля» с несколькими дополнительными рисками делений, не могла отобразить достоверное значение температуры воздуха. Красная рабочая жидкость, оказалась загнана в самый низ, в крошечный каплевидный резервуар и, не помещаясь там полностью, коротким столбиком торчала в измерительной трубке, лишь дезориентируя неопытного наблюдателя: «Ну, наверное, минус пятьдесят семь» - подумает он и будет конечно неправ.
Присев, Лукашин оттопыренным большим пальцем, не снимая рукавицы, зачем-то потыкал в отпечаток следа: «Ни разу ничего подобного не видел».
След и в самом деле выглядел не вполне обычно, во всяком случае на звериный он походил слабо. Тот, кто оставил цепочку следов вокруг балка и изрядно натоптал у входа не мог похвастать ни массой тела, ни серьёзным вооружением. При всём старании Лукашин не смог обнаружить среди отпечатков ни единого намёка на отметины когтей. У той же росомахи, на которую он в числе прочих возложил вину за свои ночные страхи, когти это вообще визитная карточка.
Как ни странно, максимальное сходство след загадочного зверя имел с человеческим: пяточная кость, тоненькая полоска подошвенной связки и отпечаток пятерни, тоже совсем не хищной - очень узкой. За несколько часов прошедших с полуночи, благодаря очередной порции влаги, вымороженной из атмосферы, следы несколько устарели, потеряли грани, замылились. Всех деталей было не разобрать и след скорее угадывался, нежели чётко читался. Но одно было несомненно – существо не представляет угрозы. Нога Лукашина выше колена проваливается в сугроб, а тут не продавлен даже наст, слой снега, сформированный ветровым уплотнением.
Успокоившись, Лукашин сфотографировал самый чёткий отпечаток камерой телефона. Затем он вернулся в балок и принялся за ежедневный ритуал, заведённый им самим дабы не рехнуться от скуки. В очередной раз собрать-разобрать пластиковую лодку, снять-одеть новый гидрокостюм – очень эластичный и довольно тёплый, пальцами перебрать каждый сантиметр страховочных линей.