Хотя второй раунд оба противника и начали со сломанными конечностями, вот только Исаев и помыслить не мог об активных действиях, а его противник напротив - наседал как ни в чём не бывало. «Крюк левой» и тут же попытка достать соперника локтем правой. Исаев мог только отступать, держа дистанцию. Такая тактика закономерно закончилась падением – нога зацепилась за камень, и сыщик упал навзничь. Злоумышленник тут же оказался сверху, вцепился левой рукой в горло своей жертвы и расцепить железную хватку у сыщика недоставало сил. Попытки извернуться тоже ни к чему не приводили.
Со стороны всё выглядело таким образом, будто человек в партере старается зарыться в каменистый грунт: из-под пяток летят камни, и сам он пытается ввинтиться меж мелких булыжников. А человек сверху при этом пытается помочь товарищу – вдавливает его, наваливаясь со всей возможной силой.
Несколько секунд борьбы показали, что ни один из соперников не имеет решительного преимущества - удавить взрослого мужчину при помощи одной руки занятие малоперспективное. Мысль эта пришла в головы обоих борцов практически одновременно. Нападающий оставил горло своей жертвы, схватившись за рукоять ножа, а Исаев, прочитав намерение противника, успел перехватить запястье – сталь дрожала в считанных сантиметрах от его горла. Ситуация перестала быть патовой, всего один резкий манёвр и всё может закончиться весьма плачевно. Самое удивительное – Исаев не испытывал даже намёка на панику, в голове спокойствие и абсолютная ясность, понимание, что он проигрывает. Если не предпринять нечто из ряда вон, то жизнь может оборваться всего через мгновенье.
Развязка и вправду вышла стремительной как разряд молнии. Раздался довольно звонкий стук, и агрессор пустым мешком безвольно повалился на несостоявшуюся жертву. Исаев легко отбросил его в сторону и радостно улыбнулся, увидев над собой озадаченный физиономии рыбаков-приятелей.
- Вечер перестаёт быть томным! Так, кажется, было у классика. Чего вы так долго возились, он едва меня не прирезал?
- А кто это? Это же физрук, тренер по боксу без правил, - сам себе ответил директор музея сжимая двумя руками бейсбольную биту.
- Неправильный вопрос товарищ директор, - на Исаева накатила реакция и теперь ему неудержимо хотелось выговориться, выплеснуть эмоции, - посмотрите на его зрачки. Кто это у вас здесь толкает такую забористую дурь? У парня совсем радужки нет, зрачок с монету размером.
Первым у тела оказался директор нефтебазы
- Жив, - успокоил он своего вооружённого товарища, нащупав ярёмную вену.
- Ого! – от избытка чувств он даже причмокнул губами и покачал головой, - Точно с глазами у него что-то не то.
Директор музея пришёл в необычайное возбуждение, только что не оттолкнув спокойного и рассудительного друга, он следом за ним оттянул веко поверженного негодяя.
- Абасылах киси! Одержимый. Люди говорили, что с ним что-то не то происходит, перестал с детьми заниматься, замкнутый стал. Говорили шаманом решил стать.
- Юный шаман погубил себя, его дым исчезает, - Исаев повторил слова, слышанные накануне.
Разговоры сразу стихли. Первым пришёл в себя директор нефтебазы:
- Надо бы его связать, а то придёт в себя, опять начнёт ногами-руками махать. Это ММА называется и правила, чтоб ты знал, там есть, - пояснил он для своего приятеля-гуманитария.
- Куда его теперь? – спросил он, стянув локти безвольного пленника, оставляя свободным распухшее запястье.
- Не знаю. Жена Ващенко говорила, похоронить достойно хищную птицу. Может это о нём? Хотя, с другой стороны, вот же живой лежит.
- Его прежнего уже нет, это лишь оболочка с остатками личности, - прокомментировал размышления Исаева музейный работник, - в «дурку» его надо, думаю об этом шла речь, чтобы не мотать потерянное тело по тюрьмам.
Сыщик запоздало почувствовал на груди зуд и жжение, боль в правой руке несколько улеглась, хотя любые движения мизинца и безымянного пальца вызывали очередной огненный прострел. Кое как через голову скинув свитер, Исаев потрогал участок воспалённой кожи и с удивлением покрутил пальцами почерневший оберег, оставивший отметину не только на теле, но и отпечатавшийся негативом на белоснежной майке.
- Майку мне отдашь, – безапелляционно заявил директор музея, - это теперь артефакт. А оберег свой отвези Иэйиэхсит, она тебе его восстановит.