Я приуныл.
- Продолжай, продолжай, Лёш.
- Она чувствует лицемерие сестёр, - с трудом продолжил я, - понимает, что ими движет, и не хочет уподобляться им, она саморефлексирует, понимаете… А папа не врубился… И вот заваривается вся эта каша между двумя полюсами: Лиром, чья душа статична и черна как ночное небо, и Корделией, чья душа полна любви, чиста и светла как библейский рай… Что ты там возишься? - обратился я к Олегу, который сидел на корточках за моей спиной.
- Ничего. Продолжай.
- Так вот… Между этими двумя полюсами жизнь… страсти… То, что окружает нас сейчас, на улице, везде… Частью которого мы являемся…
- А ну-ка, Лир, встань на минутку, - перебил меня Олег.
- Зачем? - удивился я.
- Ну встань.
Я попробовал встать, но не сумел разогнуть полностью ноги, так как к моей заднице был привязан табурет, на котором я сидел. Олег громко засмеялся.
- Это тебе за Фета.
Я обнаружил себя привязанным шарфом к табурету. Арнольд и Коля повскакивали со своих мест, - Арнольд при этом скинул нечаянно тарелку со стола, - чтобы посмотреть, что со мною, они, как и я, не заметили проделки Олега. Все стали смеяться. Я стал скакать по комнате на полусогнутых ногах, пока не упал. Потом долго развязывал шарф, не понимая, как затянут узел. Олег взялся мне помогать.
- А ещё пионэры, - сказал я.
(Это выражение сидело у меня в голове с давних времён. Когда-то, в пятом классе, бабушка одной одноклассницы отчитывала нас за какие-то проделки по отношению к её внучке. Она так и сказала в заключение: «А ещё пионэры». Мы покатились со смеху. Общепринятой нормой у нас было через «е»: пионеры.)
Потом мы снова выпили. Заговорили о женщинах. Рассказывали анекдоты. Похабные. Много смеялись.
4.
Вечер кончили так. Я, Арнольд и Олег, попрощавшись с хозяином комнаты, отправились в Дом журналистов. Там мы напились окончательно. Помню, какие-то незнакомые мерзкие потные лица, с которыми я пил и обнимался, помню смазливое личико какой-то девицы, льнувшей к телевизионной знаменитости. Они сидели за соседним столиком. Мне очень хотелось эту девушку обнять и поцеловать, и я раздумывал между разговорами, как бы завладеть ею… Но вскоре она ушла со знаменитостью, и я в душе проклял свою нищету… и вообще – судьбу, жизнь…
А уж совсем ближе к ночи оказались мы вдвоём, я и Олег, потеряв где-то Арнольда, на Чистых прудах, на бульваре. Почему мы там оказались - не помню. Помню только, что там снимали кино. Стояли автобус и машины с осветительными приборами. Нам сказали, что Алексей Герман снимает свой фильм. Мы запели гимн Советского Союза. Шли с Олегом в обнимку и орали гимн. Нас чуть не забрали в милицию. Но отпустили… Последнее воспоминание - я падаю на койку в общаге ГИТИСа, и земля уходит из-под меня. Я ложусь на живот, лицом утыкаюсь в подушку, чувствуя тошноту, и с трудом засыпаю…
5.
Я проснулся от разговоров в комнате. Олег и его однокурсник заваривали чай в литровой банке. Они разговаривали о своих делах.
Я сел на кровать.
- Доброе утро, - сказал я.
Вид у меня был, видимо, настолько помятый и жалкий, что Олег и его приятель рассмеялись.
- Как спалось?
- Ой! - только и смог произнести я и мотнул головой.
В комнате было четыре кровати. Я спал на кровати Олега. Олег спал на соседней кровати, без матраса, прямо на сетке. Благо она пустовала, потому что ещё не все приехали на сессию.
Я вспомнил, что сегодня мне надо идти в институт. Вчера я звонил Николаю Пафнутьичу (ещё до пьянки), и он мне сказал, что Порожний будет сегодня в институте. Я так толком и не понял: имеет ли смысл встречаться с Порожним? Николай Пафнутьич ответил мне уклончиво: попробуй, подойди, поговори ещё раз… Почему я так твёрдо прошу мне выдать диплом? Потому что я ведь все экзамены сдал, - я вообще был отличником, - получить диплом - формальность по сути… Меня отчислили уже после успешной сдачи всех экзаменов.
Попив чаю с хлебом и вдоволь насмеявшись от воспоминаний о вчерашней пьянке, и подивившись собственному куражу, я отправился к себе на квартиру.
Морозный воздух несколько освежил моё самочувствие. Впрочем, я угрюмо думал о вчерашней попойке. Я находил своё поведение безрассудным. Мне было жалко денег, потраченных на водку, а от некоторых сцен, что вставали в моей памяти, мне было стыдно.
Дома я разделся по пояс. Умылся ледяной водой. Растёрся вафельным полотенцем и почувствовал, как кровь циркулирует в жилах. Хорошо. Теперь побриться и вперёд, в город.
Сегодня я не пойду убирать свой участок. Если что, скажу, что заболел.
Конечно, Порожний будет вечером в институте. У меня целый день в запасе. Я прикинул, как провести время. Сначала поеду в диетическую столовую, позавтракаю нормально. Потом в читалку, почитаю что-нибудь. Я всё хочу дочитать «Игру в бисер» Германа Гессе. Его «Степного волка» я прочитал с упоением, а «Игру в бисер» никак не могу осилить. Зато какое удовольствие забываться, читая книги. Не помнить о своём положении - вот польза от книг. И, кроме того, как расправляются плечи и как легко дышится после хорошей, умной книги. И утраченное чувство собственного достоинства возвращается ко мне. И думаешь о жизни с благородной грустью…
Однако я не утерпел и после завтрака заскочил в институт, на всякий случай. Мне сказали, что Порожний сейчас в театре, и что можно его там застать. Я набрался решимости и отправился туда.
В театре мне сказали, что он кончит репетицию вот-вот. Однако я прождал полтора часа, а репетиция всё не кончалась. Наконец, я увидел его пробегающим мимо. Я набрался смелости, - вот она, решительная минута, - остановил Порожнего. Он неохотно и рассеянно выслушал мою сбивчивую просьбу. Сказал, чтобы я зашёл вечером в институт.
Что ж. Институт так институт. Хотя я и чувствовал себя разбитым, но решил, что в институт пойду.
Целый день я просидел в читалке, читал Гессе.
Вечером отправился в ГИТИС. После чтения Гессе я почувствовал, как очистилась моя душа, как вправлен на место мой вывихнутый унизительной жизнью ум. Поэтому шёл на встречу с мастером спокойно, с чувством собственного достоинства.
Однако долгое время прождав его в фойе института, я, наконец, выяснил, что Порожнего сегодня не будет, у него то ли съёмки на телевидении, то ли аврал в театре.
Несолоно хлебавши я возвратился домой. Почти не огорчился, даже как-то вздохнул с облегчением, не встретившись с мастером. Всё-таки я боялся предстоящего разговора.
А может мне и не нужен диплом? Неужели я не смогу прожить без диплома? У меня ведь четыре года (без двух месяцев) обучения. Я почти выпускник. Да и нужен ли ТАМ диплом? Не лучше ли вернуться поскорее домой? Нужно просто решиться уехать отсюда.
Глава десятая
1.
Вчера утром в театре, уходя с дежурства, встретил двух девушек, Иру и Таню. Они уборщицы в театре и пришли убираться. Поболтали. Они пригласили на послезавтра меня к себе в гости отпраздновать успешную сдачу Татьяной экзаменов первой в её жизни сессии. Ира написала мне их домашний адрес и нарисовала на листочке схему, как к ним добраться. Попросили взять с собой Матвея, который был моим сменщиком и старшим братом Андрея, дневного дежурного-вахтёра. Матвей учится в ГИТИСе на режиссёрском.