И вот сегодня я позвонил ему из телефона-автомата.
Стих мелкий дождь, шедший всю ночь и утро; я слегка продрог. Я рассказал Матвею, что Ира и Таня приглашают нас завтра к шести вечера к себе в гости отпраздновать сдачу Татьяной первой сессии. Девушки обещали испечь пирожки с капустой. Матвей обрадовался и заметил: «Вот шлюхи». Я согласился, и мы стали обсуждать, что следует купить к столу. Договорились купить пару бутылок сухого вина вскладчину, Матвей пообещал захватить с собой магнитофон, баночку кофе; решили, что больше ничего не нужно и договорились встретиться вечером в пять часов на станции метро «Театральная», в центре зала.
2.
На следующий день ровно в пять я стоял внутри станции «Театральная» и озирался по сторонам. Однако ждать пришлось минут двадцать. Пока ждал, обдумывал своё будущее. Окончательно решил, что надо возвращаться на родину без диплома. Матвея всё не было. Я уже начал злиться, но тут он появился, рядом с ним шёл его младший брат, Андрей. Я удивился, увидев брата, ведь о нём речи не было. «Он с нами, - сказал Матвей, виновато улыбаясь. – Девчонки сегодня позвонили утром и тоже пригласили его».
Мы сели в электричку. «Да, - сказал я, - теперь всё ясно». «А я с самого начала не верил, что у нас с ними что-то выйдет», - небрежно сказал Матвей. Я поглядел на его отмытое, чисто выбритое лицо, новую чёрную футболку, втянул ноздрями аромат какого-то крема, исходящий от него, и промолчал. Мне лень было его разоблачать. «Да, самая главная беда, - сказал Матвей, - я не взял магнитофон. Мы так спешили, что я не успел сходить за магнитофоном к товарищу». После легкой досады я почувствовал апатию и вяло спросил: «Зачем же мы едем?» «Вот и я думаю. Может, повернем обратно?» Мне было всё равно, можно было повернуть и обратно, но я подумал, что мне некуда больше идти, и промолчал. «Поехали хоть пирожков поедим», - сказал его брат.
Мы вышли из метро в незнакомом мне районе, - я ведь не москвич и Москву знаю плохо. Остановка автобуса была на пустыре, а вокруг виднелись высотные однотипные спальные корпуса. Вел нас Матвей. Я ещё в метро передал ему записку Ирины, где был нарисован план, как добраться. Мне лень было самому разбирать план, да и зачем забивать голову всякими пустяками, тем более, скоро я уеду и всё это сотрётся из памяти. Долго ждали автобуса. Наконец автобус подъехал. Через две остановки мы вышли. Остановки были короткими, мы пожалели, что не прошлись пешком.
3.
Нам открыла дверь Ирина. Ирина шатенка, чуть выше среднего роста, худощавая, с широкими бёдрами, с востреньким личиком, с кругленькими тёмными блестящими глазами. Она, как и Татьяна, поступала в Театральный институт, но провалилась на каком-то экзамене. Странно, я думал, она поступит. Такие обычно поступают. Дело не в таланте, а во внешности: комедийные роли для неё. Но раз провалилась, значит, не хотели брать. Ведь в театральном вузе если ты понравился педагогу, который набирает курс, то будь ты хоть двоечником отпетым, все равно всё сдашь и поступишь.
Из комнаты вышла Татьяна. Она немного мне нравилась: крепкая, дородная, с красивыми, чуть грубоватыми чертами лица. Я ей однажды сказал, что если она станет актрисой, то будет играть на театре роли служанок. Она оскорбилась. Это меня заинтересовало. Впрочем, ненадолго. В ней ничего особенного нет.
Мы походили по квартире. Комнат было две, но девушки жили вдвоём в одной. Их аккуратно заправленные кровати стояли друг напротив друга возле окна. Между кроватями помещался письменный стол. Я спросил, чья это квартира, Татьяна ответила, что знакомых её родственников. Она ещё что-то добавила, но я как-то пропустил мимо ушей. Мы прошли на кухню. Пирожки лежали на столе. Их ещё нужно было испечь в духовке. Этим занялась Татьяна. Мы о чём-то болтали и между словами глотали слюну. Ирина, между прочим, сказала, что ей очень повезло с подругой, потому что Татьяна всё делает сама и не позволяет ей, Ирине, утруждаться, в общем, ведёт себя как мать. «Как муж», - подумал я, соскользнув в привычную для себя грязь. Впрочем, мои мысли не грязнее, чем, скажем, мысли политика.
4.
Пирожки испеклись, настроение наше поднялось. Я достал из сумки Матвея две бутылки вина, одну поставил на стол, вторую в холодильник. Принёс стул из спальной для Татьяны, поставил возле себя. Матвей разлил вино по чашкам, сказал, смущённо хихикая, тост; розовощёкий его брат сидел солидно, но в некотором напряжении. Прошло некоторое время. Матвей ухаживал за Ириной, а я без усилия, но равнодушно развлекал Татьяну. Впрочем, мне было скучновато: Татьяна относилась к жизни серьёзно. «Всё ж она лакомый кусочек», - думал я, глядя на её бедра и ягодицы, когда она вставала, чтобы убрать посуду или подать что-нибудь к столу. На ней был чистенький домашний халатик. Он облегал её тело. Когда она садилась, я невольно смотрел на её груди. Они были средней величины.
Допили бутылку вина. Открыли вторую, но девушки от второй отказались. За окном темнело. Выпили кофе, который принёс с собой Матвей. Решили перейти из кухни в комнату и перенести туда остатки пищи. Когда переносили еду, я улучил момент и обнял Татьяну вокруг талии. Она строго одернула меня и, кажется, слегка испугалась. Я заскучал и подумал, что трудно будет её уломать. В комнате Матвей и Андрей установили в центре стол, чтобы вокруг него сидеть и пить чай. Я захватил из кухни радио, - под кроватью была розетка, - я надеялся, что если будет подходящая музыка, мы потанцуем. Мы расселись вокруг стола и стали ждать, когда закипит чайник. По радио передавали новости. Мы молчали. «Что я здесь делаю?» - подумал я и спросил: «А нельзя ли искупаться в ванной?» «Да, да! Конечно!» - сказали девушки, стараясь смотреть мне в глаза. Ирина выдала мне полотенце, мыло. Я разделся, лёг в ванну, наслаждаясь и блаженствуя. «Быть может, будет толк?» - думал я.
5.
Я вышел из ванной распаренный, держа рубашку в руках, показывая девушкам свой красивый мускулистый торс, они стыдливо опускали глаза; Матвей подмигивал мне и хихикал. Андрюша всё более краснел – девственное сердце! За окнами давно стемнело. По радио то и дело передавали музыку, но девушки танцевать отказывались. «Как отправить Андрея домой?» - думал я. Ирина принесла две свечи, зажгла их, поставила на стол, на блюдца. Матвей выключил свет, углы комнаты окутал мрак, наши тела отбросили тени до самых стен. Андрей сказал, что хочет позвонить своей девушке, Ирина объяснила, где на улице есть телефон-автомат, я вышел его проводить.
«Старик, - сказал я, едва мы оказались под ноябрьским сумрачным небом, - тебе надо уезжать домой». «Да?» - произнёс он озадаченный. «Да. Между друзьями так заведено. Не обижайся». «Я понимаю», - замялся Андрей, ему явно не хотелось тащиться домой. Я сочувствовал ему всей душой, но что ж было делать! «Хорошо, - сказал он наконец. – Только дайте чаю попить». «Конечно, - сказал я. – Только в метро не опоздай».