Мы вернулись обратно. Матвей рассказывал о своей бывшей жене, которая заимела любовника и, в конце концов, ушла с ним. Эта история нам всем была давно знакома, Матвей не однажды её пересказывал. Я, помнится, утешал его, как мог, давал советы, отзывался о женщинах дурно, в общем, меня забавляла эта мелодрама. Впрочем, я всерьёз беспокоился, как бы он не свихнулся. Слишком часто он вспоминал о ней вслух, а про себя, я уверен, никогда и не забывал. Его жена была слишком лакомым куском для бедняги.
6.
Я поторапливал Андрея, который, попив чаю, всё чего-то медлил. «Пусть остаётся», - вдруг решили девушки. «Нет, нет, нет! Ему надо домой, у него утром свидание», - испугался Матвей. «Давай, давай, в метро опоздаешь», - поторапливал я. Андрей, скорчив гримасу, будто проглотил пуговицу, удалился. Ирина закрыла шторами окна. «Ну вот же, - думал я, - пора». Однако едва я положил ладонь на колено Татьяны, как она сбросила мою руку и возмущённо воскликнула: «Лёша!» Мне окончательно надоели эти загадки, и я потерял всякий интерес к происходящему. «Как мы будем спать?» - спросил я. «У нас есть два матраса, одеяла, простыни, мы вас положим на пол в соседней комнате». «Хорошо. Тогда дайте мне мою часть, я пойду спать». Матвей, гладивший руку Ирины до локтя и обратно, опешил, открыл рот, почесал за ухом. «Но, может быть, ещё поговорим о чем-нибудь?» - предложил он. «О чём?» - спросил я. «Давайте о театре!» - воскликнула Ирина. Я промолчал. «Но если Лёша хочет спать, - вступила Татьяна, - то не будем ему препятствовать». «Да, да. Я пойду. Спокойной ночи». Татьяна проводила меня в другую комнату, постелила мне. Я ещё раз попытался приставать к ней, но она воскликнула: «За кого ты меня принимаешь?» «За хорошую девушку», - серьёзно и искренно сказал я. «Все вы мужчины одинаковые… У меня есть парень». «Тогда зачем я здесь?» «Я хотела, чтобы мы просто стали друзьями». «Какими друзьями?!.. Какая может быть дружба между мужчиной и женщиной?!» «А почему между ними не может быть дружбы?» «Да потому, что для начала они должны стать любовниками». «Нет», - убежденно сказала Таня. «Да. Ты ещё молодая, ты еще ничего не знаешь»… Татьяна ушла, я разделся и лёг в холодную постель.
7.
Примерно через полчаса зашёл Матвей. Он сказал, что с Ириной удаляется на кухню, Таня останется одна и что, если я хочу, то могу попробовать ещё раз. «А, пошла она…» - я вяло махнул ладонью. Матвей ушёл. Полежав некоторое время без сна, я встал, закутался в простыню, и чувствуя себя римлянином, пробирающимся по каменному дворцу к любовнице, тихо вышел из комнаты. В комнате девушек горела настольная лампа. Татьяна одна сидела за письменным столом и что-то писала. Свет обрисовывал её соблазнительный силуэт. Я решил пройти к кухне и послушать, что там происходит. На цыпочках подошел к кухне и прислушался. За закрытой дверью скрипел стул, слышались вздохи, шелест одежды, возня. Я вернулся в комнату, где Татьяна продолжала сидеть ко мне спиной и что-то писать. Я осторожно стал подходить к ней. Она обернулась, отпрянула от меня и угрожающе произнесла: «Ну!» Я постоял, но потом вновь стал приближаться. Она вскочила, стул опрокинулся. Татьяна с ожесточением воскликнула: «Лёша!.. Я буду кричать!» Я замер и как чёрт, которому в предрассветный час пропели петухи, ретировался в свою комнату.
«Фу, как глупо!» - горя досадой, думал я. Когда немного пришел в себя, меня разобрал смех, я вспомнил пушкинского графа Нулина.
8.
Долго пролежав, ворочаясь, то пытаясь уснуть, то ловя каждый шорох и стон, доносившиеся из кухни, причём к вожделению примешивалась зависть, я уж было снова хотел идти в наступление, но тут дверь на кухне открылась, послышались шаги, в комнату вошёл Матвей, быстро постелил себе и лег рядом со мной. Я притворялся спящим. Долго лежали без движения. Девушки громыхали дверями, переговаривались. «Ну как?» - не выдержал я. «Ты не спишь?.. Ты не спал?.. Я так и знал… Ах, как ужасно!» - тоскливо воскликнул он. «Что так?» «Зачем, зачем мы сюда приехали?!» - заламывая руки простонал Матвей. Я стал его утешать, говорил, что его раскаяние хотя и закономерно, но нелепо, что всё нормально, она сама виновата, и пусть он не сокрушается. «Она девушка?» - спросил я. Матвей помолчал, потом сказал: «Я так и не понял». Это меня рассмешило. Кажется, он успокоился, потому что стал смеяться следом за мной. Потом мы смолкли и прислушались к голосам за стеной. Раздался грохот ударившей в эмалированное дно ванны струи воды. «Всё, буду спать», - сказал Матвей и сладко зевнул. Я понимал его.
9.
Прошло, наверное, не менее получаса. В комнате становилось светлее от наступающего утра. Кто-то вышел из ванной, видимо Ирина. Я поднялся, так как совершенно не мог уснуть, закутался в одеяло и постучался в комнату девушек. Они смолкли, потому что прежде переговаривались, настороженно ответили мне. Я попросил дать мне почитать какую-нибудь книгу. Дверь открыла Ирина, неприятно улыбнулась, сказала: «Платонов подойдет?» Я взял книгу и удалился на кухню. Голова немного болела в затылке. Поставив чайник на плиту, я открыл наугад Платонова. «Река Потудань». «Как хорошо», - сказал я, прочитав полстраницы.
Часа через три все проснулись, потому что ещё вчера собирались полезно провести выходной, - сегодня воскресенье. Со свежей головой я встретил проснувшихся и заварил для всех чай. «Да, Дон Жуан из меня неважный», - думал я, попивая вкусный чай и радуясь наступившему утру.
Глава одиннадцатая
1.
Я стал работать дворником всё хуже и хуже. Теперь я уже вставал не в шесть часов утра, а в семь или даже в полвосьмого. С трудом заставлял себя работать, потому что чувствовал отвращение к работе. Меня мучили мысли о том, что я, ощущая в себе дарование, вынужден вести никчемную жизнь, в то время, как всякие ничтожества достигают успеха. Почему я занимаюсь тем, чем не должен заниматься?..
Я встал с постели около восьми. Сегодня только проверю контейнеры: убрали ли мусор из них? Если да, то подмету вокруг контейнеров и баста. Больше ничего не буду делать.
Пришёл на участок. Контейнеры были пусты. Я их выстроил аккуратно в ряд, быстро подмёл вокруг и пошёл обратно домой. Но очень скоро столкнулся нос к носу с начальницей. «Убрал?» - недоверчиво спросила она. «Да», - ответил я не дрогнув. «Ну пойдём, я проверю». «Всё, крышка», - подумал я и поплёлся следом за начальницей.
Начальница прошлась по моему участку, беспрестанно делая мне замечания. Когда же она увидела асфальтированную дорожку, засыпанную листвой, то пришла в ярость. «Пиши заявление об увольнении», - заключила она. «Хорошо», - преспокойно сказал я.
По дороге домой я почувствовал облегчение, будто гора с плеч упала. Правда, начальница приказала в три дня покинуть квартиру. Но ничего, может, обойдётся.
Дома я вспомнил, что Кирилл опять уехал на неделю в горы, оставив часть вещей в своей комнате, которую он запер на ключ. Но поскольку он запер на ключ комнату, то вряд ли, если я съеду, кто-либо станет взламывать его дверь в ближайшее время. Тем более что можно оставить записку, что, мол, хозяин будет через столько-то дней и заберёт вещи. А может, меня и не выселят через три дня. Во всяком случае, я добровольно съезжать не собираюсь. Буду жить, а там будь что будет.