– Я понял другое... – Коннел отступил в сторону и я, наконец-то, смогла отойти от стены. – К Виви вы явно ходили не за развлечениями, а за какими-то сведениями, так? Интересно, сколько с вас содрала эта хапуга? Буду удивлен, если она взяла меньше двух-трех десятков золотых. Тем не менее, эта баба так и не сказала ничего определенного, верно? Так вот, плакали ваши денежки горькими слезами. Кстати, вам повезло, что Виви отдала свою многогрешную душу Небесам, иначе, помимо денег, которые она взяла, эта проныра выставила бы вам дополнительные условия, проще говоря, заставила бы вас обслужить десяток-другой клиентов – мол, только в этом случае помогу... Эта дрянь любила унижать людей, запугивать их, ставить в подчиненное положение. Для Виви подобное было самым обычным делом, эта стерва дорого брала даже за крупицу того, что ей было известно. Впрочем, даже при выполнении всех своих требований она могла не сказать всей правды... Кстати, если вы не поняли, то наш счет стал два-два. Или вы с этим не согласны?
Ничего не отвечая Коннелу, я направилась к выходу из храма. Тоже мне, счетчик отыскался! А еще, похоже, наш проводник когда-то был завсегдатаем заведения госпожи Виви, а иначе откуда ему знать такие подробности? Ох, мужики...
Что ни говори, но Павлен все же молодец, понимал, что эту прожженную бабу так просто не расколешь, и даже за деньги она не всегда скажет то, что ей известно, а правду может открыть лишь невольно, в минуту растерянности...
Стоило мне выйти из храма, как я едва ли не столкнулась с Павленом. Да что же это такое: стоит лишь упомянуть Святую инквизицию – и она тут как тут! Ну да чего иного можно ожидать от тех, кто, по их утверждениям, стоит на страже чистоты наших помыслов?
Удивительное дело – обычно спокойный и невозмутимый господин инквизитор сейчас был чем-то всерьез встревожен. Я не успела раскрыть рот, как Павлен меня спросил:
– Вы не видели отца Витора?
– Мы встречались в трапезной...
– Это я помню... – отмахнулся Павлен. – Не видели ли вы его позже?
– Нет. Я была занята, потом пошла в храм... А в чем дело?
– Боюсь, он покинул обитель.
– Что?!
– Я выразился недостаточно ясно?
– Но... – растерялась я. – Куда он мог пойти?
– У меня есть серьезные опасения, что он отправился на Птичью Гряду.
– Зачем?
– Да все за тем же... – кажется, Павлен с трудом сдерживался, чтоб не выругаться в голос. – Он вам ничего не говорил?
– В трапезной – нет, а после мы не виделись. А где отец Арн?
– Спит в своей келье.
– Как? Но почему...
– Предполагаю, что отец Витор бросил ему в воду сонное снадобье. Если это так, то отец Арн проспит еще долго.
– То есть отец Витор ушел и не оставил даже короткой записки?
– А вы что, видели в кельях монахов бумагу, перо и чернила?
– Не знаю, что и сказать...
– Я тоже... – инквизитор на секунду задумался. – Поспрашиваю святых братьев, а вы на всякий случай осмотрите все углы, в каждую щель загляните!
– Вообще-то монастырь невелик, тут сложно спрятаться. Да и вряд ли взрослый человек будет играть в прятки...
– Делайте то, что вам говорят!.. – только что не рявкнул Павлен.
Ладно, для успокоения господина инквизитора мне не сложно заглянуть на задний двор, а заодно и проверить свободные кельи. Как и следовало ожидать, отца Витора я не нашла. Надо же, святой отец ушел, не сказав ничего господину инквизитору, да еще и усыпив отца Арна! Странно, не ожидала от отца Витора ничего подобного.
Неужели он, и верно, направился к Птичьей Гряде? Судя по поведению Павлена, так оно и есть, только вот зачем парня туда понесло? Разумеется, постороннему человеку, то есть мне, соваться в чужие дела не стоит, но все одно не помешает знать, в чем тут дело. А еще мне будет очень досадно, если с отцом Витором произойдет что-то плохое – парень он хороший, мне, во всяком случае, понравился, а ведь я плохо схожусь с людьми...
К сожалению, это было не единственной неприятностью – погода вновь стала портиться, а небо стали затягивать темные тучи. Похоже, снова ожидается дождь. Ох, хоть бы наш святой отец вернулся назад, причем, желательно, чтоб это случилось еще до начала дождя!
Время шло, небо все больше и больше темнело, поднимался ветер. К этому времени каждый человек, находящийся в монастыре, уже знал, что один из приехавших священников самостоятельно, без дозволения и сопровождения, отправился на Птичью Гряду. Настоятель попросил звонаря, чтоб тот поднялся на колокольню и время от времени звонил в колокол, словно подсказывая ушедшему, куда ему нужно возвращаться. А еще звонарь все время смотрел в сторону Птичьей Гряды, пытаясь рассмотреть, не возвращается ли обратно святой отец. Увы, пока что все было безрезультатно, и ощущение невозможности предпринять хоть что-то здорово выводило из себя.