Сегодня мы вышли в дорогу много позже, чем обычно. По счастью, святые отцы сейчас были в состоянии нести свои тяжеленные мешки, так что нам не пришлось вновь взваливать на свои спины чужой груз. Хорошо и то, что наши пленники помалкивали, не вступали с нами в разговор. Похоже, они на что-то надеются, и, надо сказать, у этих двух отступников, как оказалось, для этого были все основания.
Дело в том, что когда мы немного отошли от места стоянки, ко мне подошел Павлен, и негромко спросил:
– Так сколько было чончонов?
– Как минимум трое.
– Плохо... Вы не трогали ошейник чернокнижника?
– Не знаю, господин инквизитор, какой смысл вы вкладываете в эти слова, но могу с уверенностью вам сказать: мне к этой бледной поганке даже близко подходить не хочется, не говоря о чем-либо ином. А что случилось?
– Трудно сказать, вернее, такое я встречаю всего второй раз в жизни. Такое впечатление, будто ошейник колдуна немного ослаб, и даже более того – он словно чуть теряет сдерживающие силы.
– Так затяните ошейник потуже!
– Это я сделаю на первом же привале, но мне не нравится то, что ошейник ослабевает в магическом смысле, а это очень плохо.
– Вы сказали, что встречаете подобное второй раз в жизни...
– Совершенно верно, и в первый раз все окончилось весьма печально. Похоже, у нашего пленника колдовских сил куда больше, чем можно предположить. Нам просто повезло, что мы сумели его повязать...
– Так что же делать?
– Пока ничего, подумаю, что тут можно сделать.
Кажется, можно радоваться – мы возвращаемся назад, только в этот раз идти куда тяжелее, да и скорость передвижения у нашего отряда куда медленней. Дело тут не только в тяжелых дорожных мешках, но и в том, что мы все просто устали.
Уже после полудня мы дошли до того места, где несколько дней назад похоронили незнакомца. Каменный холмик никто не потревожил, и я, сорвав на ходу несколько бледных желтых цветочков, положила их на могилку. Пусть я не знала погибшего человека, но почтить его память все одно надо.
– Скажите, какое показное сердоболие!.. – скривил губы чернокнижник, глядя на меня. – Чтоб вы знали, этот мерзавец заслужил лишь то, чтоб его кости растащило всякое зверье!
– А откуда... – начала, было, я, но колдун меня перебил.
– Потому что ни один из вас до сей поры так и не может понять, с кем он имеет дело. Я вижу многое из того, чего вам не понять, если даже вас ткнуть туда носом.
– Тогда, может, скажете нам, кем был тот человек, что похоронен здесь?
– Да пожалуйста, было бы чего скрывать... – ухмыльнулся чернокнижник. – Имя его вам не скажу – оно меня никогда не интересовало, человек отзывался на «эй ты». Это был самый обычный старатель, который вместе с товарищами забрел к нам в пещеру. Знаете, отчего не пошел на прокорм Оку, как остальные его друзья-товарищи? Оказалось, что этот мужик хорошо готовит – раньше служил поваром у какого-то богатея, жил без особых сложностей, но вот жадность понесла его сюда, в Зайрос. Долгое время пришлый вел себя тише воды, ниже травы, готовил, надо сказать, превосходно, но в один прекрасный момент решил убежать от нас в надежде спастись. Идиот. Прихватил свои три мешочка намытого золота – и дал деру. Ничего, далеко не убежал, чончон живо с ним расправился. В общем, сам во всем виноват. А мы с того времени так и маемся без толкового повара...
– Если я правильно понял, вы только что произнесли надгробную речь?.. – мрачно поинтересовался Павлен.
– Слишком много чести этому олуху. Мне просто противно смотреть, как всякое бабье демонстративно изображает скорбь, хотя никому из вас нет дела до других.
– Идем, не задерживаемся... – Павлен не стал обращать внимания на слова чернокнижника, все одно от этого человека ничего хорошего не дождешься.
Впрочем, далеко мы не ушли. Всего лишь через несколько минут наш отряд свернул за высокий холм, и мы невольно остановились. Впереди стояло четыре человека, причем все они были коренными жителями здешних мест. Можно не сомневаться, что они ожидали именно нашего появления. Невысокие, смуглокожие, с темными глазами, на каждом хорошо сшитая одежда из тонко выделанной кожи... Отчего-то я сразу поняла, кто это – колдуны, те самые, кто достиг вершин в своем искусстве, то есть чончоны. Наверняка именно они прилетали сегодняшней ночью к той поляне, где мы остановились на отдых. Все четверо мужчин немолоды, у двоих уже совершенно седые волосы, да и лица у каждого изрезаны глубокими морщинами... Внешне – самые обычные люди, только вот ними нужно держаться очень осторожно.