Сейчас в распахнутых створах ворот, встречая нас, стояло пятеро мужчин в монашеской одежде – как видно, все здешние обитатели, то есть те монахи, что несут здесь свою нелегкую службу. Как, их всего пятеро? Немного... Отчего-то я была уверенна, что обитателей монастыря куда больше. Похоже, наше появление явилось для них полной неожиданностью, во всяком случае, эти люди не могли скрыть своей радости при виде нежданных гостей. Понятно, что с посетителями тут небогато, да и жизнь в здешней обители не очень веселая – выглядят монахи словно завзятые аскеты, и одежда на них весьма потрепанная.
– Мир вам, братья!.. – поприветствовал монахов Коннел, который, как всегда, шел впереди обоза. – Вот, привел к вам гостей. Прошу любить и жаловать.
– Мир и вам, добрые люди!.. – отозвался один из монахов, тот, что выглядел старше остальных. – Мы рады видеть вас в нашей скромной обители. Давно к нам не заходили гости, и ваше сегодняшнее появление – это настоящий праздник, и уж тем более в это святое место давно не ступала нога женщины. Мы приветствуем вас всех и просим усталых путников посетить своды монастыря Святого Нодима! Заходите скорей, а не то приближается непогода, а грозы в этих местах опасные.
Верно, следовало поторапливаться, потому как на потемневшем небе все чаще вспыхивали молнии, и до нас то и дело доносились раскаты грома. Не стоит терять время понапрасну, тем более что дождь, и верно, был на подходе, да и монахи торопились запереть ворота – все же через пару часов на землю падут сумерки, и в здешних местах с наступлением темноты двери следует держать закрытыми.
Стоило нам войти в ворота, как стало понятно, что эти пять монахов все свое время и силы тратят на то, что содержать монастырский двор в порядке. Вокруг идеальная чистота, на поддержание которой, без сомнения, тратится немало сил, к храму от ворот идет ровная дорожка, с обеих сторон обложенная камнем и посыпанная мелким щебнем. Позади храма, рядом со стеной, находится приземистое здание с множеством дверей, кажется, их около двадцати – очевидно, это кельи монахов. Ну, если учесть, что нас встречает всего пять человек, то, похоже, свободных келий здесь явно в излишке...
– Где у вас тут склад?.. – обратилась я к тому монаху, что был постарше остальных. – Мы привезли для вашей обители кое-что из еды, надо бы успеть разгрузить до начала грозы...
Как оказалось, складом служило небольшое здание, вплотную примыкающее к трапезной и кухне. Пока одни быстро перетаскивали мешки на склад, другие распрягали лошадей, и заводили их в небольшой сарай, опять-таки, сделанный из камня – кажется, в здешних местах это основной строительный материал. Судя по всему, этот сарай изначально предназначался для содержания в нем животных, только вот сейчас он был пуст, и даже запаха живности в нем не было. Похоже, здесь давно не было ни лошадей, ни коров, ни овец.
До начала дождя я успела немного обтереть лошадей, насыпать им овса, а еще сбегала к небольшому колодцу, который находился на заднем дворе, и принесла оттуда воды в деревянных ведрах – все же лошади нуждались в отдыхе не меньше нас. Бедные животные очень испуганы, и неудивительно – сейчас за стенами грохочет так, будто неподалеку кто-то стреляет из пушки.
– Госпожа, пора уходить... – в сарай заглянул один из монахов. – Начинается дождь, да и лошадей надо запереть.
– Да, конечно...
На улице, и верно, первые крупные капли дождя стали падать с почерневшего неба – ясно, что с минуты на минуту должна разразиться самая настоящая гроза. Глядя на то, как монах задвигает на дверях конюшни тяжелый затвор, я спросила:
– А с нашими лошадьми здесь ничего не случиться? Как бы они грозы не испугались...
– Думаю, все будет в порядке. Дверь крепкая, затвор тоже, да и оконца тут совсем небольшие, так что...
– А сюда никто не заберется? Я имею в виду здешних зверей...
– Вряд ли, тем более что зверье крайне редко появляется на монастырском дворе. Вдобавок ко всему приближается дождь, и вся живность, что есть в округе, старается забиться в щели, потому как в такую погоду на открытом месте лучше не оставаться.
Мы успели добраться до трапезной еще до того, как хлынул дождь. Можно сказать: с неба поливало, как из ведра. Монах прав: когда хлещет такой ливень, то вряд ли кто рискнет оставаться на открытом месте, в этом случае желательно забиться под какой-нибудь крепкий навес, причем сделать это надо как можно быстрей, а иначе на тебе мгновенно не останется даже сухой нитки.
Сейчас в трапезной собрались все – и монахи, и приезжие. Сквозь крохотные оконца дневной свет почти не пробивался, ведь к этому времени на улице разгулялась самая настоящая непогода, да и черные тучи полностью обложили небо. Пришлось зажечь несколько фитильков, и в небольшой трапезной сразу стало светлей, а еще появилось ощущение, будто мы, наконец-то, пришли в тихое и безопасное место. Конечно, это не так, но все равно хорошо отдохнуть после долгой и трудной дороги.
Невольно отметила про себя – монахи были невероятно рады нас видеть. Как и предполагал Павлен, обитатели монастыря заметили наше появление вскоре после того, как мы оказались в пределах видимости. Потому и в колокол бить стали – боялись, как бы мы случайно не прошли мимо... Вот уж чего-чего, а этого, святые братья, вы могли не опасаться, потому как именно в этот монастырь мы и направлялись.
– Мы благодарим вас за ту бесценную помощь, которую вы нам доставили... – заговорил один из монахов, высокий мужчина с совершенно седой головой. Если я правильно успела понять, то он и есть здешний настоятель. – Поверьте, такие добрые дела не забываются, и мы будем молить Святого Нодима о том, чтоб он никогда не оставлял вас своей милостью, и чтоб отныне любой ваш путь был под его защитой!..
Так, – вздохнула я про себя, – так, чего-то подобного и следовало ожидать. И тут с деньгами пролет... Просить у этих людей деньги за привезенный товар – последнее дело, да и вряд ли у них имеются хоть какие-то капиталы. Те, кто добровольно ушел из мира в эти дальние земли, не берут с собой презренное золото, да и кому оно тут нужно? Ох, похоже, в этом монастыре находятся сплошные бессребреники! Понятно и то, что Святая инквизиция даже не подумает покрывать мне понесенный урон. Боюсь, единственное, что я смогу добиться от господина Павлена, так это обещания помянуть меня в своих молитвах. Что ж, судя по всему, при окончательных подсчетах в графе «убытки и безвозвратные потери» цифра окажется куда значительней той, что я прикидывала первоначально. Ну, если все же надеяться на то, что больше у меня не будет особых денежных утрат – тогда этот очередной ущерб можно пережить более-менее спокойно.
Меж тем настоятель продолжал:
– К сожалению, мы разгружали телеги в такой спешке, что мы даже не успели понять, что именно вы нам привезли, хотя для нас ценным будет любая мелочь. Ваше появление – это, без сомнения, милость Небес. Не знаю, поверите вы в это, или нет, но мы опасались, что скоро у нас начнется самый настоящий голод.
Странно... – подумалось мне. – Вообще-то сейчас не зима, да и тут наверняка можно поймать какую-нибудь птицу или зверя, накопать съедобных корней, набрать трав... Или монахи не покидают стен обители?
– Думаю, вы завтра осмотрите груз... – вздохнула я. – Сами понимаете: сюда на двух телегах много не доставишь. Здесь мука, крупы, сухари, соль, мешок тростникового сахара... Еще несколько рулонов ткани на одежду, мешок со всякой мелочью, необходимой для хозяйства – иголки, нитки, ложки, ножи, семена овощей и прочее... Есть еще ящик с вещами святых отцов, что пришли с нами... В общем, поутру со всем разберетесь сами. Да, еще я привезла для вас мешок с обувью, вернее, с сапогами. Там двадцать пар, причем самых разных размеров... Видите ли, я думала, что святых братьев в этом монастыре числом поболее, и потому несколько ошиблась с количеством... Неужели вас здесь всего пятеро?
– К несчастью, да. Перед вами находятся все братья, что на сегодняшний день несут службу в нашей обители.