— Давай я порублю, — предложил Стёпка.
— Я не устал. Устану, скажу, — Антон тыльной стороной ладони вытер пот со лба и продолжил махать топориком.
— Пойдем, посмотрим всё вокруг. Интересно, — Олеся тронула Стёпку за руку.
Они отошли в сторону и стали рассматривать местность вокруг рыбацкого домика. На берегу были сколочены длинные мостки с перилами, которые уходили в воду. Рядом с мостками на песке лежали кверху килем две деревянные лодки, привязанные к вбитым в землю кольям.
Дети прошли на мостки. С одной стороны мостков поверхность озера была чистой, а с другой стороны через несколько метров начинались густые заросли камыша. Чистая вода в этом месте сплошь была покрыта листьями кувшинок и большими с чайное блюдце белыми и розовыми цветами с множеством лепестков и золотыми серединками – как будто в каждом цветке поселилось маленькое солнышко. Между большими и широкими листьями из воды торчали стебли других цветов с плотными желтыми бутонами.
— Ух ты красота какая! — Стёпка восторженным взглядом уставился на цветы. — А как они называются?
— Те, что с солнышком внутри, это кувшинки или водяные лилии, а те, что жёлтые у нас в селе кубышки зовут.
Мальчик опустился на колени и опустив руку вниз попытался дотянуться до ближайшего цветка. Ему очень захотелось сорвать цветок и подарить его Олесе.
— Ты что Стёпа? Не нужно их рвать! Они без воды погибнут. Зачем такую красоту портить? — удержала его Олеся.
— А если в воду поставить? — мальчик удивлённо обернулся не оставляя своих попыток дотянуться до цветка.
— Вот ты глупый. Не стоят они дома, даже в воде. Так любуйся, — улыбнулась девочка и взлохматила ему волосы.
— Ну вот…, — обиженно протянул Стёпка и уселся на мостки. — А я хотел тебе сорвать, чтобы ты в волосы заплела. Было бы очень красиво.
— Спасибо, ты очень милый, мне приятно, но увы - кувшинка если её из озера вытащить погибнет. А вообще их ещё называют русалочий цветок. Русалки ведь в воде живут, вот им можно, наверно в волосы кувшинки заплетать. Вечером посмотришь, как они в воду прячутся.
— Кто русалки?
— Да цветы Стёпа!
— Как прячутся? — Стёпка недоверчиво посмотрел на Олесю, а потом на цветки.
— Когда солнышко садится, кувшинки сначала закрываются, а потом уходят под воду. Утром на рассвете они снова поднимаются из воды. Как только солнце встаёт, кувшинки раскрывают свои бутоны. Как в сказке про Дюймовочку. Помнишь? Она тоже в таком цветке жила. Спаленка Дюймовочки.
— Конечно помню, — улыбнулся Стёпка. — У меня в книжке ещё и картинка такая была. Там ещё лягушонок к ней в женихи набивался.
— Точно. А лягушонок никуда не делся, вон смотри, на листочке пристроился, — Олеся указала рукой на воду.
Стёпка посмотрел, куда указывала девочка и действительно увидел на листе кувшинки зелёного лягушонка, который сидел на солнце, смешно выпучив глаза.
— Ух ты! Правда лягушонок! — восторженно воскликнул Степка. — Жаль только, Дюймовочки нет.
— Она с принцем эльфов улетела, ты что забыл? — рассмеялась Олеся.
— А, ну да. Улетела в страну эльфов, — рассмеялся мальчик. — Здорово. Оказывается сказки наполовину взаправдашние.
— Конечно. Представь себе, что писатель увидел такую же картинку, как и мы и быстро придумал маленькую девочку и её приключения. Ну что пойдём дальше гулять?
— Пойдем.
Стёпка поднялся с мостков и взявшись за руки они сошли на берег. Олеся повела его вокруг дома к зарослям шиповника густо усыпанных розовыми цветками. Тут уж Стёпка не удержался и несмотря на колючки сорвал несколько веточек с цветами. Он протянул веточки Олесе.
— Спасибо Степа, — девочка покраснела. — Мы с тобой ещё ромашек и васильков сорвём и я тебя научу плести веночек.
— Здорово, — Степка улыбнулся от приятного ощущения возникшего в груди и тоже покраснел. — Ты очень красивая Олеся, а в веночке просто лесная принцесса.
— Вот ещё принцесса, — девочка смущенно спрятала лицо в цветках. — Ты что меня рисовал? А ну признавайся, — вдруг строго посмотрела она на Стёпку.
— Ну да. И с великом, и на речке, и с веночком. Но я ведь не только тебя рисую. Правда ты у меня почему-то лучше всех получаешься, — смущенно признался Стёпка.
— Если всех рисуешь, тогда хорошо. Тут ещё старый погреб есть. Вернее не погреб, а подвал, от панского поместья остался. Говорят он здоровенный такой, просто жуть. Но туда никто не ходит, он наполовину водой заполнен. Хочешь посмотреть? — Олеся сменила тему разговора.
— Конечно хочу. А что никто и никогда туда не спускался? — он вопросительно взглянул на Олесю.
— Спускались конечно. Местные пытались залезть, но у них ничего не вышло. Говорят глубоко. А в прошлом году приезжал брат нашего участкового со своими друзьями. Они на озере ныряли с аквалангами, искали баржу затопленную. Вот они в погреб этот и полезли. Но ничего не нашли. Несколько гнилых бочек вытащили, бутылки стеклянные, капканы ржавые и прочий хлам.
— А что это за баржа? Зачем её искать?
— Ой, да эту баржу кто только не искал. Старики говорят, что давным-давно после революции «красные» отступая, вывезли всё добро из помещичьей усадьбы. У нас тут было родовое поместье графов Затоцких. Добра там было всякого видимо не видимо. Богатые они были очень. Одних лошадей в конюшнях до ста голов держали. Дедушка говорит, что у них свой конезавод был. Усадьба эта отсюда недалеко метров триста, на горе. Но там порушено всё, одни развалины. Нам туда ходить не разрешают. Говорят опасно. Но со стороны подойти посмотреть можно. Я дорогу знаю.
— А мне покажешь?
— Конечно. Если хочешь, после подвала туда сходим.
— Хочу. А что дальше было? Ты так интересно рассказываешь.
— Дальше, пока граф на войне был, его семью из поместья выгнали, лошадей всех позабирали в армию, а в доме устроили штаб. А когда на Украину немцы наступать стали, то «красным» стало жалко такое богатство бросать и они всё добро на баржу погрузили.
— А куда же они из озера уплыли бы? На другой берег? — удивился Стёпка.
— Из озера идет канал до речки Ров, а она впадает в Южный Буг.
— А дальше куда?
— Куда, куда? На кудыкины горы, — рассмеялась Олеся и щелкнула Стёпку по носу. — Южный Буг через пол Украины течёт и впадает в Чёрное море. Теперь понятно?
— Теперь понятно. Далеко же им наверно плыть бы пришлось.
— Не знаю, куда они плыть собирались, но не успели. Баржу их то ли немцы из пушек потопили, то ли петлюровцы. Вот теперь её все и ищут. Вроде бы и озеро у нас небольшое, а найти не могут, — развела руками в стороны Олеся.
Так за разговорами они подошли к старому погребу. Сооружение было большое и больше похожее на склад, чем на погреб. Высокие стены, сложенные из гранитных камней с редкими вставками из красного кирпича и пористого известняка, в передней части поднимались метра на два с половиной, а то и на все три. Потом они полого опускались и скрывались в земле. В длину стены были восемь метров, что Стёпка не преминул измерить шагами. Внизу камни были покрыты темно зелёным мхом и лишайниками. Вверху сохранились следы краски или побелки. Накрыто сооружение было выгоревшей на солнце фигурной черепицей, которую Стёпка видел только на картинках в книгах со сказками. Тяжелая металлическая дверь, наглухо закрывала вход в погреб.
— Тут закрыто? — он потрогал ручку двери.
— Нет. Но нужно сильно тянуть дверь. Она очень тяжелая.
Олеся взялась за ручку обеими руками, Стёпка ухватился рядом и они изо всех сил потянули дверь на себя. Чуть скрипнув дверь, потихоньку начала открываться. Наконец им удалось распахнуть дверь полностью.
Из подвала дохнуло сыростью и гнилью. Сводчатый потолок круто уходил вниз. По бокам в стены были вбиты штыри, к которым крепились ржавые металлические перила над каменными ступенями. Подождав пока глаза привыкнут к полумраку помещения, дети осторожно спустились вниз на несколько ступеней.