— Оставьте его пан Казимир. Не тратьте зря патроны, — подал голос Крывенко. — Пускай грузятся. Леший с Чубом выдадут им проездной билет прямиком в пекло.
Я достал бинокль и стал наблюдать за Коммунаровым. Не имея возможности залезть на баржу, он отошел на несколько метров назад, а потом с разбега запрыгнул на солдатские спины. Где по спинам, где по плечам, а где и по головам он забрался на баржу и пошел по накрытым брезентом ящикам к носовой части судна. Его примеру последовали несколько командиров. Вот они собрались на носу. С кормы буксира перекинули трап. Осторожно ступая по шатким доскам, Коммунаров с компанией перебрался на буксир. Матросы убрали трап. Пароходик дал гудок. Из его трубы повалили густые клубы черного дыма, моментально затянувшие пристань.
Толпа солдат на берегу взвыла от возмущения, многие стали передергивать затворы, пытаясь открыть огонь по начавшему отваливать от причала буксиру. Но стрельбы из испорченных винтовок не получилось. Канаты натянулись и баржа, вздрогнув, сдвинулась с места. От рывка с кормы в воду упало несколько солдат. Среди упавших красноармейцев я разглядел знакомые лица Чуба и Лешего. Держа в руках винтовки они, грозя кулаками, вслед уходящим судам, вышли на берег.
— Ну ладно, поигрались и хватит. Пора пленных брать, — Крывенко затушил окурок о доску чердачного перекрытия и повернувшись к пулемету дал очередь над головами оставшихся на берегу солдат.
Больше стрелять не пришлось. Под присмотром пластунов, солдаты, составив испорченные винтовки в пирамиды, расселись кучками на берегу, не оказывая сопротивления.
В сопровождении адъютанта я спустился с чердака конюшни. Не торопясь подошел к лестнице. Мраморные ступени, помнившие звуки шагов моих предков казалось, потускнели и истерлись за время моего отсутствия. На белоснежных скульптурах виднелись выбоины от пуль и осколков гранат. Следом пришли Казимир и его сыновья. Пленных красноармейцев заперли в пустом амбаре под охраной семьи мельника.
Я подошел к берегу озера. У мостков курили пластуны, со смехом вспоминая подробности ночной диверсии.
— Скоро сработает Чуб? — спросил я у пластуна, глядя на плывущие вдалеке буксир и баржу.
— Да уже скоро пан полковник. Не бойтесь. Там всё под брезентом спрятано. На барже пехота. Даже если заметят, не сообразят что да как. Мы три запальных шнура подожгли. Хоть один, но сработает. Правда, отмерили помногу. Но это чтобы они подальше от берега отошли. Зачем вам возле причала затонувшие корабли? Одна морока потом с ними.
Через пару минут, как бы в подтверждение его слов вдалеке над водой на многометровую высоту поднялись белые столбы воды. Тут же донеслись звуки взрывов.
— Ну, вот и все. Конец душегубам. Упокой Господи их души, — перекрестились солдаты.
К обеду наступавшие войска добрались до поместья. К парадной лестнице подскакал кавалерийский эскадрон. Я принял доклад и переодевшись в военную форму принял командование полком. Под охраной кавалеристов мы отправили пленных в обоз и стали наводить порядок в особняке.
Воспользовавшись моментом, я занялся тем делом, из-за которого собственно и вызвался на эту авантюру. С давних времен в тайниках особняка были спрятаны козацкие реликвии. Эта тайна передавалась в нашей семье от отца к сыну. Открыть эту тайну согласно наказу моего предка Багуслава Затоцкого можно было лишь в том случае, если бы Украина снова обрела независимость как держава. А до того времени мы обязаны были беречь козацкие святыни. После Февральской революции, когда Украина вышла из состава Российской империи, я уж было обрадовался, что смогу исполнить волю предка, но оказалось, что радость моя была преждевременной. Грянула Октябрьская революция, а следом за ней началась Гражданская война.
Осмотрев тайники, я убедился, что всё на месте. Но тут же возник вопрос: — Кому я могу передать эту тайну? Мой сын с женой находились далеко. Верных людей за исключением мельника Казимира, да сельского священника отца Никодима, у меня не осталось. Но они оба были люди преклонного возраста. Поделиться тайной с товарищами по службе? А устоят ли они перед соблазном, узнав какие сокровища скрыты под землей? Через несколько часов я принял решение. Не зная, какую судьбу, уготовил мне Господь, я решил разделить ключи, к тайникам снабдив их шифрами которые достались мне от отца и добавив новые. На лодке я сплавал на Часовой остров и в дупле старого дуба спрятал пернач, гетманскую печать, монеты и свиток, которые указывают на место мне неизвестное. По преданию там спрятана часть казацкой казны. Пернач открывает замки в дверях, ведущих к тайникам в господском доме.
Вернувшись на берег, я со своими подчиненными приступил к изучению снятых с баржи ценностей. Чекист Комиссаров, в спешке забыл на столе тетрадь, в которую подробно записывал, что и у кого было реквизировано. К сожалению, большинство этих людей были уже мертвы. Вернув ценности тем, кого мы смогли найти, я отобрав ящики с произведениями искусства, книгами и ценностями похищенными из нашего особняка спрятал их вместе с козацкими реликвиями. Остальные ценности были доставлены мной в сопровождении пластунов и адъютанта в штаб корпуса, где были переданы с составлением подробной описи казначею, в присутствии трех офицеров засвидетельствовавших своими подписями этот факт.
В тайнике устроенном в давние времена в винном подвале, я спрятал поимённую книгу реестровых козаков, старинный гобелен, шифр с указанием способа доступа в тайную комнату и этот дневник.
Ели вы добрый человек любящий свою страну, то думаю, с помощью Господа и оставленных мной сведений вы вернете нашему народу козацкие реликвии. Ежели вами движет лишь корысть и жажда наживы, то все равно прошу реликвии передать в церковь или же в соответствующее учреждение, в музей. Найденных ценностей хватит, чтобы насытить самого жадного искателя сокровищ. На то и уповаю».
— Как интересно, — закончив читать, Ульянка отложила в сторону листы с текстом. — Интересно, что дальше стало с графом? Погиб, наверное, раз не забрал все из тайника.
— Может и не погиб, — Санька потянулся и встал со скамейки. — Может он просто не успел все забрать. Тем более как он написал в предании сказано, что реликвии должны оставаться на родной земле. А если он потом за границу уехал, то не мог их с собой взять. Он же честный был. С баржи забрал только своё, а остальные ценности людям вернул и в казну сдал.
— Да. Редкий человек, как по нонешним временам. Хотя у нас компания под стать ему собралась. Никто прикарманить раритеты козацкие не собирался, окромя тех байстрюков, что чуть пароходом не задавило, — сворачивая самокрутку, многозначительно произнес Митрич. — Будет им наука. Говорил же я им – киньте недобрую задумку свою. Где это видано, чтобы заради наживы супротив людей и Господа нашего пойти? Против веры? Не послушались байстрюки, вот и получили по заслугам.
***
Археологи вернулись под вечер. Быстро поужинав отварной картошкой с жареными грибами, они присоединились к остальным, заняв свободные места у костровой ямы.
— Великолепное поместье было в свое время. Оригинальный особняк, семнадцатого века. Прекрасная парковая архитектура. Одна мраморная лестница чего стоит. Судя по оставшимся постаментам, по обеим сторонам спуска было установлено десятка два скульптур.
— Так они в подвале все. Их туда после войны перетащили. Хотели в музей отправить, да видать забыли. Завтра пойдем, я вам покажу.
— Олесь Дмитриевич, чтобы мы без вас делали?
— Что делали? Сами нашли бы, — улыбнулся старик. — Там никаких секретов нет. Всё село за энти скульптуры знает. Один селянин хотел бабу мраморную во дворе поставить. Так жинка ему такой грамидер устроила. Чуть всего чуба не выдрала.
— Юрий Юрьевич, а что с нашими поисками? В доме можно работать?
— Вполне Ульяна. Центр здания и южное крыло абсолютно не пострадали от бомбёжки. Перекрытия между этажами надежные, ещё не один десяток лет простоят. С утра приступим. А вы смотрю, дневник прочитали. Расскажите нам, что там было интересного?
— Ой, да всё интересно! — ребята наперебой стали пересказывать записки графа Затоцкого.
За разговорами никто не заметил, как наступила ночь. Луна прекрасно освещала поляну, заменяя фонари. Никому не хотелось идти спать, так увлекательно профессор рассказывал об истории их края, о выдающихся земляках, о народных восстаниях и страшных сражениях. Ближе к полуночи Юрий Юрьевич настоял, чтобы все отправлялись спать. Завтра им предстоял интересный день, поэтому нужно было хорошо отдохнуть.