Стены и потолок комнаты были зашиты резными дубовыми панелями. На панелях были укреплены самопалы, старинные пистолеты, изогнутые казацкие и турецкие сабли, пики, круглые щиты.
Дальнюю стену комнаты украшала хоругвь. Красное прямоугольное полотнище, с вышитым на нем белыми крестом и орлом с расправленными крыльями было растянуто во всю длину. Рядом в медных подставках стояли два двухметровых бунчука с золотым и серебряными набалдашниками, украшенные свисавшими по бокам конскими хвостами.
Перед стеной стоял низкий прямоугольный стол, накрытый бордовым бархатным покрывалом расшитым жемчугом и обрамленным по краям золотой тесьмой.
На столе лежала толстая старинная книга в зеленом бархатном переплете. Рядом с книгой в специальной подставке были установлены три булавы. Одна большая с фигурной рукоятью, серебряным набалдашником, украшенным золотыми шипами и драгоценными камнями синего и красного цветов. Две другие булавы были меньше по размерам, но столь же красивые.
По углам стола находились два деревянных ларца, оббитые золотыми чеканными пластинами. Крышки ларцов украшал знакомый герб – казак с самопалом и рог с порохом.
На полу с обеих сторон стола были установлены литавры. Все покрывал толстый слой пыли.
— Мальчики, пылесос, контейнеры, консерванты, свет. Работаем! — отдал распоряжение профессор, не отрывая восхищенного взгляда от находок.
Студенты бросились выполнять указания профессора. Юрий Юрьевич подошел к столу. Достав из сумки, закрепленной на поясе мягкую кисточку, он смел пыль с обложки книги.
— Троицкое Евангелие! Мы нашли его! — он обернулся к своим спутникам. — Поздравляю вас друзья!
Детвора и взрослые начали обниматься и жать друг, другу руки, опасаясь криками выразить охвативший их восторг. Торжественная обстановка в зале Казацкой Славы, и старинные раритеты не располагали к проявлению «щенячьей радости».
— Орать не будем, а то еще что-то развалиться, — прокомментировал их сдержанное поведение Санька и все рассмеялись.
— А в сундучках, небось казна, — высказал предположение Митрич подойдя к столу и почесывая затылок.
— Сейчас узнаем.
Дмитрий Викторович подал профессору пернач. Юрий Юрьевич вставил рукоятку пернача в шестиугольное отверстие замочной скважины. Провернул его по часовой стрелке. Тихо щелкнул замок и крышка слегка приподнялась. Проделав то же самое со вторым ларцом, профессор вернул пернач своему коллеге.
— Санька, Стёпа, — позвал он мальчиков. — Всё началось с вашей дружбы. Открывайте.
Мальчики подошли к столу и осторожно открыли крышки ларцов. Раздались лёгкие аплодисменты и восторженные вздохи. Санькин ларец оказался доверху заполнен золотыми монетами, на которых было отчеканено изображение Богдана Хмельницкого. В Стёпкином ларце лежала свернутая карта. Снова последовали восторженные возгласы.
— Прекрасно. У меня просто нет слов, настолько я поражен, восхищен... Не могу передать словами свои ощущения, — профессор, растрогавшись, прослезился.
— От такой радости и всплакнуть не грех! Такое событие! — подняв вверх указательный палец, многозначительно произнес Митрич. — Пошли детвора на свежий воздух. Пусть наука тут занимается. Мы с вами потом всё посмотрим и пощупаем, — старик направился к выходу.
Следом за Митричем дети покинули зал, поднявшись по ступеням наверх. Пройдя через тамбур из полиэтиленовой пленки, который соорудили студенты, чтобы не нарушить в подземелье уровень влажности, они вышли в комнату со шкафом.
Санька, увидев кастрюлю с пирожками и термос с чаем тут же принялся за еду. К нему присоединилась Альбинка.
— Я когда волнуюсь, ужасно много ем, — проговорила девочка с набитым ртом.
— По тебе не скажешь. Стройная такая.
— Спасибо Саня. Это потому, что я в маму пошла. Она у меня тоже стройная, хоть по фитнес клубам не ходит.
— Это здорово. Мне нравиться, — улыбнулся Санька, запихивая в рот, следующий пирожок.
— Что нравится? То, что моя мама фитнесом не занимается?
— Нет. То, что она у тебя стройная, а ты пошла в неё. Мне ты нравишься, — скороговоркой выпалил Санька и покраснел.
Услышав последнюю фразу, Альбина от волнения сжала пальцами пирожок. Пирожок оказался с вишней и сок, брызнув, разлетелся в разные стороны, испачкав детей. Они засмеялись и стали вытирать друг друга носовым платком Альбины.
— Хрюшки влюбленные, — глядя на них, рассмеялась Дарья.
— Ой, а тебе прямо завидно, — Альбина показала подруге язык. — Кто тебе мешает? Возьми и влюбись.
— Я кажется уже влюбилась.
— В кого же это?
— В Игоря Анатольевича.
— Это кто? Дядя Гарик что ли? — Альбинка вытаращив глаза, уставилась на подругу.