— Я убежден, что средь бесконечного множества миров существует Мир Истины. Отражения всех вещей, существ, событий нашего темного уголка бытия живут там вечно, не ведая страданий, избавленные от недостатков физических и нравственных. Этот мир чистого огня, чистого духа суть венец эволюции материи. Его не достичь, не разглядеть за завесою семи небес… — господин Конелиус переводит дыхание. — Не достичь тому, кто не способен измениться. Меняться же на нашем языке значит — умирать. Цель Работы — возрождение через смерть не просто прежнего обличья, но образа идеального, чистого, посредством коего наш бренный мир соприкоснется с вечным.
Дом-корабль скрипит, покачивается, убаюкивая бакалавра, плывет куда-то. В ночь, в метель. Втекает в поседелый Зунд, по которому шли полвека назад в таком же февральском мраке шведские суда, дабы взять штурмом славный город Копенгаген. Истинный, звездный ветер подхватывает флагман, уносит в ночные, странные миры.
На севере, востоке и юге расцветают сказочные белые сады. Запад, как и положено стране теней и воспоминаний, до поры сокрыт. В крошечной мансарде наступают дни строгой аскезы, телесного и духовного изнурения. Печка не топится вовсе. Господин Корнелиус восседает за столом, похожий на куль, обмотанный ветошью. Старая грязная мантия ниспадает на грязный пол.
— Истинная соль, выделяемая из пепла, является зерном, содержащим образ. При нагревании колбы можно наблюдать фантом растения либо животного. Мне удалось получить фантомы ромашки, утесника, розы, саранчи, бражника и, наконец, мыши. Однако истинный палингенезис, возрождение феникса, требует гораздо более длительного времени. Двенадцать ступеней очищения соли, двенадцать этапов совершенствования духа, двенадцать домов на пути Солнца. Завтра светило входит в последний дом. Смерть элементов состава. Записи я сожгу, развею над крышами, подобно всем Великим мастерам. Все останется под покровом тайны — sub rosa…
Роза, Роза Грунтдвиг! Разве могла она полюбить такого, как господин Корнелиус? Да и не
подозревала она о чувствах бакалавра. Пустая, безжалостная кокетка, вместилище греха, что могла она знать о том, в какой форме была отлита? Та женщина была лишь сырым материалом. Но там, в Мире Истины, не существует Розы Грунтдвиг. Истинная Роза, влюбленная в Корнелиуса, суть королева цветов, небесная непорочная, воплощенная любовь.
И вновь день сменяет ночь. День Марса, не самый лучший, но, похоже, сегодня все произойдет. Бакалавр, шатаясь, подходит к запорошенному среднему окну. Долго смотрит в белесую муть. Тихо падает снег, на землю, на воды морские, на шипастые острые крыши.
— Если он не перестанет, нас просто засыплет, — спокойно говорит Корнелиус. — И никто не откопает меня.
В резком белом свете он напоминает восставшего из гроба мертвеца. Впереди — завершающий этап, доступный пониманию любого профана — розжиг печи, взаимодействие реактивов, трансмутация под действием тепла.
Слабость вдруг кидает бакалавра на оконную раму. Роза… Рыжая головка вертится, как у лесной сойки. Заливистый смех пляшет, словно солнечный луч на старых камнях. Это ли не было красотой? Это ли не было истиной?! Пред тобой было совершенство, безумец. Ты убил его, убил саму Жизнь…
Господин Корнелиус с трудом выпрямляется. Нынче же дух его будет переплавлен в тигле. И свершится его алхимический брак.
Тени сгущаются. Ярко пылает лабораторный атанор. Содержимое намертво запечатанной колбы претерпевает последние трансформации. Многократно очищенная соль. И мастер, прошедший путем Солнца, достигший знака Рыб.
Корнелиус уверен в себе, он больше не осторожничает. Давно прошли все мыслимые сроки нагревания, а масса на дне сосуда все также черна и мертва…
Он только моргнул, когда соль ярко вспыхнула и, вмиг пройдя все цветовые градации, засияла ослепительно-белым.
И в средоточии этого буйного пламени угадывается силуэт, абрис. Женская фигура не более мизинца. Но она непрестанно растет, словно бы шествует из неизмеримой дали. И каждым шагом своим покрывает расстояние от звезды до звезды, от вселенной — к вселенной. С простертыми руками грядет она, Королева непорочных, Роза Небесная…
Рыжие волосы обратились в златые, а в глаза смотреть невозможно — это чистое пламя. Божьим майским громом несется ее зов:
— ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ МОЙ…
Вот уж ее совершенное тело вырастает до размеров человеческих, выступает за стенки сосуда, просачиваясь, словно сияние, что одевает ее в шелка пламени. Завороженный кошмаром, тянется Корнелиус к ее пальцам, и бренная плоть его стекает, оплавляются кости, с треском сгорает моль-душа… где же обещанный дух, совершенный и вечный?..