72. …призвал Пресвятую Деву Лоретскую — не обессудьте, но уж это моя заступница. — Культ Лоретской Божьей Матери имел широкое распространение в Англии и в Ирландии, где Лоретские сестры занимались воспитанием девушек; Севильянец прекрасно сознает, что, отдавшись под защиту Лоретской Божьей Матери, он поступает непатриотично. (По преданию, в восьмом веке santa casa — то есть св. Дом, дом Богородицы — был перенесен ангелами из Назарета сперва в Терзате, в Далмации, затем в Италию, в местечко Лорето, где стоит и поныне.)
73. Не белый парик грезится ей ~ Парик альгуасила может сойти за шкуру Предтечи. — В действительности белые парики носили не альгуасилы, а коррехидоры. Иоанн Предтеча, то есть предвестник (неважно, предвестие чего мнилось Констанции), одевался в шкуры диких зверей, подпоясывался кожаным поясом, а поверх набрасывал грубый плащ из верблюжьей шерсти, как у Ильи Пророка.
74. …Его Католическим Величеством, королем Испании… — испанский король официально именовался Католическим королем, тогда как французский Христианнейшим (см. прим. № 116).
75. Но не бойся, малое стадо… — цитата из Евангелия: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лука XII, 32).
76. Сам, небось, из какого-нибудь Гандуля. — Гандуль — предместье Севильи (известное своими пекарнями).
77. …всеми оттенками синего… — по свидетельству медиевистов, на языке цветов сожаление о содеянном, раскаяние выражалось в рыцарскую эпоху одним из оттенков синего цвета, например, бирюзовым или лазоревым. Ср. «голубое вино печали» в «Слове о полку Игореве».
78. …а не той, которую он выполняет, гоняя мух. — То есть жезл из олицетворения справедливости, собственно давшей ему название — хустисия, — превращается в Вельзевула. «Вельзевул» (Беель-Зебуб, идол филистимлян в сирийском городе Аккарон) в переводе означает «повелитель мух»; надо полагать, он первоначально являлся защитником от кровососных мух, рои которых представляют собою истинное бедствие в жарком климате.
79. Чтобы все было выпито за мое здоровье… — испанский жбан (большой деревянный кувшин, в отличие от нашего, без крышки) вместимостью равен одному селемину. Таким образом, на каждого корчете приходилось приблизительно 0,7 литра. Это еще сравнительно мягкое наказание, поскольку «напиток» мог быть приготовлен и по иному рецепту — оказаться конской мочой, например, и т. п. Подробнее об этом см.: Р. Ланда, «Путешествие в страну Аль-Андалус».
80. …змеею ворочалась в прелестной маленькой головке… — отсылка к Олегову коню очевидна.
81. …не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно… — Песнь Песней III, 5.
82. …коченела от страха, не слыша привычного ржанья чаконы под окном. — Ср.: «Хватит мне коченеть от страха, / Кликну лучше чакону Баха» (А. Ахматова).
83. …«крестным путем истины»… — в некоторых случаях (во время эпидемий и проч.) возглашение, присоединяемое в католическом богослужении к Великой ектеньи («Миром Господу помолимся…»).
84. …на башне «Городского дома» пробило двенадцать и деревянные рожки мавров возвестили начало сиесты… — «Городской дом» с двумя башнями в стиле Возрождения построен Хуаном Геррерой, создателем Эскуриала. По традиции, восходящей ко временам Сида, наступление и окончание сиесты, от полудня и до 15.45, когда на рынках запрещалось торговать, возвещали звуки рожка особой конструкции; при этом должность «рожкиста» передавалась по наследству, являясь прерогативой одной мавританской семьи. Ср. арабскую семью в Восточном Иерусалиме, и поныне владеющую ключами от Храма Гроба Господня.
85. Черт обваренный — история обваренного черта относится к числу тех вечных сюжетов, которые с небольшими видоизменениями кочуют из страны в страну. Мы знаем ее как сказку о трех поросятах. Не всегда, однако, в ней действовали поросята, и не всегда присутствовал волк. Так, в Новой Кастилии рассказывалась нравоучительная сказка о черте и трех молоденьких девицах, из которых первая и вторая по беспечности «забыли стеречь свой дом», а третья, наоборот, была девицей дальновидной, «дверь сделала себе кованую» — и вообще прибегла к большому количеству предосторожностей (следует подробное их перечисление). В заключение черт, естественно, попадает в котел и, обваренный, спасается бегством. При этом рассказчик никогда не забывал упомянуть, что хвост у черта отвалился. Некоторые уточняли: не просто отвалился, а остался вариться в котле и был с аппетитом съеден тремя девушками за ужином, вероятно, под веселое пение, что, дескать,