301. …с обкусанными, как у Броверман, ногтями… — Мэра Аркадьевна Броверман, литературный персонаж, имела привычку грызть ногти до самого мяса.
302. В сопровождении копейщиков с фиолетовыми плюмажами… — стражники (la guardia, security) на службе у Инквизиции носили старинные испанские шлемы, украшенные фиолетовыми перьями, и, как в старину, были вооружены копьями. Надо сказать, что в Испании копье вообще олицетворяло победоносный дух нации (на что указывал, в частности, Фрейд в статье «Матадор и пикадоры»). Подтверждением тому может служить и гениальное полотно Веласкеса «Сдача Бреды», где на втором плане чудовищным анахронизмом растет лес испанских пик — естественно, куда более длинных, чем копья сдающих город голландцев.
303. …епископский перстень на указательном пальце… — на епископской печати было изображено мотовило св. Андрея и ниже стояло «Nolo episcopari» («Не желаю быть епископом»).
304. …когда дело касалось бенефициантов из числа их нищенствующих преподобий. — Основанный Домиником де Гусманом («Кастильянцем») Доминиканский орден был первоначально объявлен нищенствующим и долгое время стоял в стороне от раздачи духовных мест. Однако с изменением устава (в 1425 году, по решению папы Мартина V) и с передачей ему инквизиторских и цензорских полномочий «Орден братьев проповедников» (таково его официальное название — Ordo fratrum praedicatorum) наверстывает упущенное с лихвой. Уже к 1550 году доминиканцы напрямую или через голландских посредников контролируют половину всех финансовых операций, осуществляемых под флагом «Ост-Индской португальской компании». К. Маркс называл это монашеское братство «нищенствующим банкирским домом св. Доминика».
305. Dialogue du vent et de la mer (разговор ветра с морем) — Клод Моне, серия эскизов «Море», см. эскиз третий.
306. …в пределах королевских владений… — В границах своих владений церковь пользовалась суверенитетом, приравнивавшимся к государственному. Однако все попытки высшего духовенства распространить этот суверенитет за пределы церковных строений, а именно на полосу шириною в пятьдесят локтей, встречали сопротивление светской власти. Последняя не желала, чтобы местом убежища для преступников стали части улиц и площадей: в таком случае безнаказанность торжествовала бы публично.
307. Приснославный брат наш Фома говорил… — имеется в виду св. Фома Аквинский, принадлежавший к Доминиканскому ордену.
308. …подстригут газон и листья, говоря по-нашему. — Женщин, взятых под стражу по обвинению в колдовстве, тут же коротко стригли (в некоторых странах Европы также удаляли волосы с лобка — в Германии этого не делали, ссылаясь на местные вкусы и обычаи). Утверждалось, что за волосы черти тянут женщин в ад (Я. Шпренгер, Г. Инсисторис, «Молот ведьм», часть вторая, глава IV «О способе, коим ведьмы предаются демонам и инкубам, и о той обольстительной роли, что играют при этом женские волосы»). Помимо волос, состригались ногти; длинные ногти — такой же атрибут нечистой силы, как рога, копыта или хвост. То же и в России, см.: Н. Кайдалов, «Пушкин глазами крестьян».
309. …заплечные преподобия ведь семь лет ждать не станут. — Согласно «Мидрашу», Бог, проклиная Змея, говорит: «Раз в семь лет ты будешь в тяжких мучениях менять кожу». Альгуасил да Сильва вполне мог читать аггадическую литературу, частично переводившуюся на испанский еще в царствование Альфонса Мудрого (см. прим. № 39). Полный же перевод «Мидраша», «константинопольский», был осуществлен в семнадцатом веке.
310. То был мечтательный вздох… — «Вздохи весной», так называется стихотворение неизвестного японского поэта десятого века. Некий композитор положил его на музыку (естественно, в переводе: «Seufzer im Frühling»). Сам он погиб в первую мировую войну, имея от роду девятнадцать лет и не оставив по себе никакой памяти, как, впрочем, и автор вдохновивших его строк «о вздохах весной и вздохах осенью» — живший на земле тысячелетием раньше. (Взято из книги X. Л. Борхеса «Семь времен года Астора Миграши».)
311. …mida keneged mida ~ на чем всегда настаивали такие столпы нашего ордена, как Альберт Великий и святой Фома Аквинский… — это правда. Благословляя меч, обрушившийся на Прованс, доминиканцы охотно ссылались на ветхозаветную юстицию с ее знаменитым «око за око, зуб за зуб». (У римлян lex (jus) talionis, «закон (право) равного воздаяния».)