Свою собаку она брала бы в перемещения. Интересно, действуют ли таинственные силы и на собак.
Тем времнем Джошуа что-то делал за барьером. Донесся его рокочущий бас, звон стекла - что-то случилось. Катя это почувствовала, хоть не могла разобрать слов. Ведь проигрыватель гремел рядом, а Джошуа говорил довольно далеко.
Что-то случилось! Деревянный пол снова затрясся под грузными шагами. Джошуа почти подбежал к проигрывателю и нажал кнопку. Игла поднялась, пластинка перестала крутиться. Стало тихо.
И в тишине резко раздался повелительный тонкий голос:
- Подайте баккарди, Виллис! Включите одиннадцатую программу!
- Да, сэр, - ответил Джошуа.
Катя замерла - пол скрипел при малейшем движении.
Джошуа опустил глаза и розовыми ладонями сделал огорченный жест: ничего, мол, не получается.
Катя в недоумении тоже развела руками: дескать, не понимаю, что у вас не получается.
Негр в испуге косился то на нее, то на тех, что были за барьером. Взял плоскую бутылку на поднос. Ушел. Сидеть было неудобно. И скучно. И страшновато! Когда рядом с тобой человеку страшно, то сам начинаешь бояться.
За барьером щелкнуло и заговорило радио. Катя прислушалась. Диктор быстро, тихо говорил по-английски, можно было разобрать слово "шип" корабль. "Да это телевизор, что в углу, рядом с окошком", - вспомнила Катя и повернулась лицом к барьеру. Резко скрипнули доски под каблуками, запахло пылью.
Сейчас же тонкий голос спросил:
- Крыса за ковром?
- Простите, сэр? - пробасил Джошуа.
- Можете идти, Виллис. Я позвоню.
Сквозь щелку в барьере Катя видела, что негр уходит, волоча ноги и оглядываясь. Вот он еще раз сверкнул глазами, закрывая дверь. Это справа от окна. Слева было видно хуже - щелка перекашивалась направо. Ага, двое сидят за столиком, а дальше, в глубине комнаты, экран телевизора. Цветной телевизор, смотри-ка!
- Да, лакомый кусок этот корабль! - проговорил хозяин.
- Велик для любой глотки, - сказал второй.
У него был тихий, ленивый, сиплый голос.
- Баккарди у вас отличный, мистер Уоррен, - сипло сказал второй. Настоящая "белая этикетка", редкость в наши дни...
- Рад доставить вам удовольствие, Майкл. Значит, на бирже застой?
- Ску-учища, мистер Уоррен. На бирже скучища, в конторе мухи засыпают на лету.
- Преувеличиваете, Майкл. Я слышал, у вас были интересные дела.
- А-а, ничего интересного для вас. Вы теперь помещик...
Хозяин засмеялся.
- Выкладывайте, Майкл! "Морским драконом" вы занимались?
- А нечего выкладывать, - лениво засипел Майкл. - "Дракона" купило неизвестное лицо. Ну, я узнал фамилию. Солана. Бразильский подданный.
- Частное лицо все-таки?
- Я бы сказал - даже слишком частное. Известно только имя, других сведений получить не удалось.
- Как же вы так...
- Дал маху, хотите сказать? Он законспирирован намертво. Я покрутился, покрутился и плюнул.
- Надеюсь, субмарина разоружена?
- Начисто, в том и дело! Я сначала решил, что бразильские вояки приобретают "Дракона" через подставное лицо. Нет... Частное судно, не застраховано, новое название - "Голубой кит".
- Не застраховано? Интересно! - сказал хозяин.
Кате было скучно и неудобно сидеть. Она старалась не шевелиться, чтобы не подвести Джошуа, и скучала. От нечего делать она попробовала вспомнить - кто из литературных героев кричал; "Крыса за ковром!" Вспомнила: Гамлет, принц датский, когда Полоний прятался за ковром, как она сейчас за барьером.
- Интересно, - согласился Майкл. - Для меня. Я - сыщик на службе страховой компании. Но тысяча извинений, мистер Уоррен, вы теперь помещик. Какой вам интерес в делах? Вы и телепередачи смотрите, и читаете газеты, и слушаете мою болтовню. Зачем вам эта скучища? Разводили бы лошадей.
- Я тридцать лет страховал корабли, - мягко сказал Уоррен. - Тридцать лет! Это накладывает клеймо, знак рабства, Майкл. Вы тоже занимались "Драконом" из чистой любознательности.
- Да я шучу, сэр. Мы все меченые, как атомы. Тридцать лет назад я ходил в коротких штанишках... О, начинают спуск!
Катя оживилась - щуплая фигура хозяина поднялась из кресла. Телевизор заговорил громче:
- ..."Бродкастинг систем". Оптические устройства поставлены фирмой Стоун...
Телевизор говорил громко, но экрана Катя не видела совсем, потому что и гость и хозяин подошли к приемнику.
- Вы сегодня вылетаете на место? - спросил хозяин.
- Да, сэр. Надо посмотреть, что они поднимут.
- ...Вы видите, как главный специалист фирмы подходит к лебедке. Прежде чем "бэтискэйфбритн" опустится на дно, туда будет послана телевизионная камера. Внимание! Вы будете первыми. В глубинах океана вы первыми увидите корпус прекраснейшего корабля столетия - "Леонардо да Винчи". Лишь завтра "бэтискэйфбритн" погрузится в пучину, сегодня же на разведку выходит телевидение! Внимание! Лебедка пошла! Спуск будет продолжаться около часа. Сейчас камера коснется воды...
Катя схватилась за лакированные стойки барьера и вертела головой, чуть ли не визжа от возбуждения. "Леонардо да Винчи"! Ничего, ничего не видно! Она лихорадочно соображала - как ей поступать теперь? Выйти к этим людям и повторить слова Дювивье? Раз они страхуют корабли, то им невыгодно, чтобы корабли тонули. Они платят деньги владельцам утонувших кораблей, а сыщики страховых компаний выслеживают - не утопили ли хозяева свои корабли нарочно, чтобы получить страховую премию. Об этом Катя читала много раз... Но что делать?
"Вставай, трусиха!" - сказала себе Катя. И встала.
Тощий Уоррен и грузный Майкл, повернувшись к ней спинами, глядели на экран. Между их плечами была видна полоска экрана - сине-зеленые лучи веером. Катя осторожно кашлянула - не слышат...
Ее голова еле высовывалась над барьером, как Петрушка в кукольном театре. Пришлось приподняться на цыпочках.
- М-хм!
Не слышат. "Глубина - сто футов*", - провозгласил диктор. И вдруг послышался тихий вибрирующий голос. Он говорил по-русски: "Береза, береза, возврат через тридцать секунд, прием..."