Антенна - ясное дело! Какая же передача без антенны?
- Антенна должна быть остронаправленная, чтобы волны шли пучком. Как луч прожектора. Вот луч я нарисовал, по оси передачи.
- Так это о с ь, - догадалась Катя, - а я-то думаю, каких "ос передачи"!
- У меня с грамматикой слабо, - твердо признался Игорь. - Борюсь. Ты слушай, однако. Вот луч по оси передачи. Однако по бокам обязательно есть боковые лучи. Лепестки, вроде как отростки. От них избавиться невозможно, понимаешь? Ты, однако, должна помнить, как они жаловались, что лепесток...
- ...перегружен, - подтвердила Катя. - Так вот какой лепесток!
- Догадалась? - сказал Игорь, но для верности надписал на рисунке: "Лепесток".
- Почему же он перегружен, - восхищенно закричала Катя, - почему?!
- А ты в нем сидела.
- Я?!
- Конечно, ты, - невозмутимо окал Квадратик, - конечно! По оси передачи отправлялся этот... б е р е з а, а ты была вроде довеска. На боковом лепестке.
Катя осела, как тесто. Она смутно воображала, что ее передавали, так сказать, персонально - ради ее прекрасных качеств. И - нате вам. Довесок!
Игорь сказал с суровостью в голосе:
- А вот точка отправления. Смотри! - и поставил кончик ручки на хвостик, из которого расходились все три лепестка. - Это институт.
Они все разом посмотрели на бетонный забор - на простой бетонный забор, не слишком даже высокий. Виднелся оранжево-красный хобот подъемного крана и стеклянный угол нового корпуса.
- Точно?
- Иного быть не может! - отрезал Игорь, произнося "иного" не так, как читается, - "иново", - а так, как пишется.
- Не больно ли ты много знаешь? - недоверчиво сказала Катя.
Садов заглянул себе за пазуху - к мышонку, пощекотал его пальцем и спросил:
- Почему?
- Потому что потому, по ботве да по кочану, - ответил всезнающий Игорь. - Чтобы тебя показали по телевизору, ты пойдешь на студию или будешь на печке сидеть? Думаю, в институте есть какой-то передатчик. Думаю, Верхние Камни под него подпадают. Поняли? Был бы передатчик в Свердловске, цеплял бы свердловчан. В Дровне поставили - цепляет дровненских... Однако поздно уже. Пошли в институт.
Катя пошла неохотно. Лишь авторитет Игоря заставил ее пойти. Митя сочувственно пыхтел и пытался ее утешить своим мышонком. Безуспешно. Катя едва переставляла ноги и думала, что институт подводить нельзя. Что он свой, почти как дом или школа. Из-за него сюда понаехало столько людей. Что надо пойти и все рассказать. Другое поведение - предательское поведение... Думала-то думала, но все надеялась, что хоть по дороге случится нечто и избавит ее от необходимости выдавать секрет взрослым.
По дороге не случилось ничего. Никто даже не встретился до самой проходной. Там уж послышались голоса и шаги. К элегантному бетонному козырьку спешили разные люди - прошла, например, группа десятиклассников. Зачем - неизвестно.
Втроем они вступили под козырек, нависший над стеклянными дверьми проходной. Почтительно посмотрели вверх - вся внутренняя поверхность козырька была в застекленных круглых окошечках, как речной откос бывает в ласточкиных гнездах. За стеклами можно было рассмотреть небольшие лампочки. Так необычно и модно освещалась проходная по вечерам! А в вестибюле проходной была еще стена из толстых переливчатых стеклянных блоков. Подтянутые вахтерши в полувоенных кителях стояли за никелированными турникетами-вертушками. Все проходящие небрежно показывали вахтершам коричневые плотные книжечки - пропуска. Здесь было гулко и чисто и пахло на свой особый манер: масляной краской, бетоном, пластмассой и щами с томатом из столовой.
Катя уже бывала здесь, встречала отца несколько раз. Справа, на стеклянной стенке, были специальные телефоны, внутренние. По ним можно было разговаривать с другими институтскими телефонами, а чтобы звонить в город, тут же висел телефон-автомат.
Катя важно подошла к внутреннему телефону и сказала:
- Два-три-три, пожалуйста.
Телефонистка ответила:
- Соединяю.
И запищал длинный гудок вызова, а после двух гудков ответил веселый голос:
- Теплякова слушает!
Тогда Катя произнесла второе заклинание:
- Будьте любезны пригласить Яков Иваныча.
На что последовало встречное заклинание:
- А кто его спрашивает?
- Дочь его спрашивает.
Голос стал опять веселым и ответил:
- Ваш отец, Катюша, в лаборатории, а звонить туда из города нельзя, а нам крепко-накрепко запрещено туда звонить. А что ему передать, когда он освободится?
- Спасибо, ничего. Он скоро освободится?
- Неизвестно никому, Катюша.
- Я звоню не из города, из проходной. Можно ему позвонить из проходной?
- Все равно нельзя, - сочувственно сказала Теплякова. - Что-нибудь дома случилось, что вы пришли?
- Ничего не случилось...
Катя не удержалась и спросила, откуда товарищ Теплякова знает, как ее звать.
- А мы тут всё знаем! - весело возразила товарищ Теплякова.
И они распрощались - одна весело, вторая довольно угрюмо.
- Ну что делать? - спросила Катя у Игоря.
Он поправил фуражку и сделал глаза щелочками. Скулы у него стали такими же квадратными, как плечи.
- Дай-ко мне трубочку... Девушка, пожалуйста, начальника института... Ну, директора, хорошо. Х-м... Пожалуйста, директора... Постой! - Он растерянно посмотрел на зеленую телефонную трубку. - Торопыга! Говорит: "Ушел на территорию", и трубку - хлысть!
Митя, про которого Игорь с Катей совсем забыли, подступил к ним и застенчиво промолвил:
- Хлопцы, если Квадратик догадался правильно... Хотя я не знаю... Он замялся.
- Да говори, чего хотел! - зашипела Катя.
- Ничего я не хотел! - обиделся Митя.
Катя дернула себя за косу. Проклятый характер! Вечно кого-нибудь обидит нехотя!
- Ну, Митенька, - сказала она заискивающим голосом, - что ты, в самом деле?
- Хлопцы, - начал Митя заново и засмеялся, посмотрев на Катю. Хлопцы та девчата, если они опять готовят радиопередачу? Они, наверное, все собрались там и смотрят, а?
- Точно! - вскрикнул Игорь.
И-у-у-х! - будто вихрь закрутился на кафельном полу вестибюля, взвизгнули и закачались на петлях тяжелые стеклянные двери! Вся тройка мчалась на речку, размахивая портфелями.
Еще сверху, еще с асфальтовой дорожки, они услышали команду к разводу караула и увидели тот же белый мяч над забором. А выбежав к камням, они услыхали уже: "Мяч направо! Два-два!"