Итак, биологи решили попробовать говорить с Маком на другой полосе ультразвуковых частот. Несколько часов они возились у приборов, испытывая все частоты, какие могли. Рыба не отзывалась. Она монотонно говорила, что может съесть маленькую рыбу. И вдруг... вдруг она начала спрашивать:
- Кто там шумит - кто там шумит - ктотамшумит...
Слышит! Несомненно, Мак слышал, но понять ничего не мог. Еще часа два биологи говорили в ультразвуковой передатчик по-английски. Говорили то быстро, то медленно, и всё без толка. Мак их не понимал, однако приободрился и за разговорами съел плотву, всплывшую на поверхность бассейна кверху брюхом. Вода-то была соленая в бассейне... В общем, голодная смерть рыбе не угрожала, но контакта с ней установить не удавалось. Ученые собрались у палаток, устроили совещание. Решили попробовать еще один хитрый способ, которым пользуются радисты для важных передач. Способ этот хитрый, но несложный. Предположим, вам разрешили работать на передатчике три минуты. А вам надо говорить полчаса - меньше нельзя, не уложитесь. Как вы поступите? Очень просто. Заранее запишете все, что хотите сказать, на магнитофонную пленку. Это займет у вас полчаса. Когда настанет ваша очередь работать на передатчике, вы не сами будете говорить, а прокрутите пленку за три минуты, то есть в десять раз быстрее, чем она записывалась. С приемника вашу трехминутную передачу запишут снова на пленку. Прокрутят ее теперь в десять раз медленнее, чем при записи, и получится ваша получасовая речь.
Биологи подумали, что неизвестный хозяин рыбы - "командир" - приучил ее слушать ускоренную речь. Зачем? Мог быть только один ответ, сказали радисты: чтобы его не могли подслушать, чтобы другие гидрофоны не могли понять его приказы... Неизвестного "командира" все заочно считали великим ученым. Но зачем он зашифровал свои разговоры с рыбой - это был тревожный вопрос.
В этот момент к палаткам пришел академик и приказал прекратить опыты. Иначе они продолжались бы всю ночь и завтрашний день. Пока не открыли бы секрет или не иссякли силы. Но академик сказал:
- До завтра, товарищи, - и пошел к бассейну посмотреть еще раз на Мака.
Евграф Семенович загородил ему дорогу.
- Простите старика, товарищ академик... Не ходили бы к рыбке. Однако, у нее мина прикреплена к спине.
- Пойдемте вместе. Покажете.
Он внимательно выслушал объяснения бывшего сапера - почему коробка похожа на мину. Объяснения были простые: что еще, кроме мины, являет собой круглая коробка? Радиоприемник? Он в прямой коробке, сзади. Нет, только мина в круглой коробке...
Академик не стал спорить. Поблагодарил Евграфа Семеновича, попросил впредь никого к рыбе не подпускать и удалился.
Других событий, достойных упоминания, в городе не произошло за день. Игорь и Митя находились оба под домашним арестом, хотя их родители и не сговаривались между собой. Как водится, Митя разучивал новые фокусы, а Игорь затеял было усовершенствование передатчика, но в середине дня отец велел ему бросить баловство и заняться делом - чинить кровлю. Полдня они вдвоем ползали по крыше и гремели киянками - деревянными молотками. Квадратик знал, что Яков Иванович известит его, когда приедет Катерина, и потому спокойно орудовал на коньке крыши, лишь поглядывая на светлые стекла нового города.
Зато в понедельник утром Игорь с Митей снова принялись "выкидывать коники", по выражению Катиной бабушки. Оба не пошли в школу, увязавшись за Гайдученками на аэродром.
39. БЛАГОПОЛУЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ
Мальчики явились загодя, наутюженные и торжественные. Они ехали в Свердловск с профессором Гайдученко - это первое. Во-вторых, не в пригородном поезде, а в институтской машине, с лихим водителем Анатолием. Но главное, они ехали встречать Катю Гайдученко, они были в центре необыкновенных событий.
Яков Иванович посмотрел на них и сказал;
- "Не каждый день мальчикам удается красить заборы".
Надежда Сергеевна объяснила:
- Это из "Приключений Тома Сойера". Помните?
- Помним, по-омним! - сказал Митя.
Водитель подмигнул ему в зеркальце.
По гладкому, блестящему шоссе, под мелким, как пыль, дождем машина мчалась к Свердловску. Взрослые волновались - в Москве тоже испортилась погода, и вылет самолета могли отменить.
- Смешно, - сказал Митя. - Научились перемещаться без самолетов, а дождика пугаются!
- О перемещениях пока забудь, Митенька. Пока работа не закончена, о ней говорить не полагается, - сказал Яков Иванович.
- Да я вам только! - взмолился Митя.
- Ой, Митрий... Смотри... - сказал Игорь.
Наконец показался аэродром. Большое здание вокзала; летное поле, уставленное самолетами. Гулко, со звоном, свистели моторы.
Яков Иванович и Надежда Сергеевна опустили стекло и пытались на глаз определить - принимает ли аэродром самолеты?
- Летают, летают! - запищал Митя. - Дверь открыта!
Надежда Сергеевна с улыбкой потрепала Митю по пухлой щеке. Этого не нужно было делать - Игорь покраснел вместе с Митрием. Катина мама была похожа на киноактрису, так считала вся Дровня. У нее были золотые волосы и очень красные губы. В общем, она была слишком красивая. И нарядная. Она пела на вечерах самодеятельности трогательные песни и обычно смотрела на ребят туманно: зелеными туманными глазами. Квадратик, со своей стороны, предпочитал на нее смотреть поменьше, чтобы не краснеть.
Они подъехали на машине прямо к залу ожидания. Впятером, если считать водителя Анатолия. Но у водителей такая работа - всюду ездить. Бабушка в последний момент осталась дома - рассердилась, швырнула книжку и сказала, что невелика Екатерина барыня. Драть ее надо, а не встречать с оркестром. Езжайте! Мы с Тарасиком и дома будем хороши...