Я быстро юркнула в ванную, умылась с мылом, вспоминая любимую пенку дома и пошла на кухню, старательно натягивая футболку ниже. Там меня уже ждали чай, бутерброды и Метеоров, глаза которого темнели с моим приближением.
Метеоров
— Ну, налетай! — сказал подходящей малышке, старательно не смотря на её голые коленки.
Всё, что сейчас происходило больше похоже на смазливую мелодраму, чем на реальность. После того, как Ами сообщила о пропаже ключей, я чисто по приколу предложил ей поехать ко мне, ожидая при этом категорический отказ. Но в итоге она в моей квартире, в моей футболке и ест мною приготовленные бутерброды.
Охренеть!
— Спасибо, что приютили, — скромно отзывается девушка, утаскивая с тарелки второй бутерброд.
— Сочтёмся, — отвечаю, пряча плотоядную улыбку за кружкой.
Взгляд Амелии начинает метаться по кухне, а щёки в который раз вспыхивают румянцем. Я же в этот момент ловлю настоящий кайф, представляя, что за этой скромностью может прятаться сексуальная чертовка.
Малышка для меня сейчас как киндер сюрприз для сопливого пацана. Хочется до одури, но, бляха, дорого.
Дорого потерять хорошего сотрудника, дорого ломать хрупкие отношения с девушкой ради одного раза.
— Так что насчёт волейбола? Сыграем как-нибудь? — предлагаю спонтанно.
Мы с ребятами давно не собирались в зале, поэтому обещать ей команду не могу, но порезвиться вдвоём тоже отличный вариант.
— Да? — Ами сразу оживает, а глаза начинают блестеть азартом. — Я с радостью!
— Отлично, тогда, как разгрузимся с контрактами, обязательно сходим в один хороший клуб. Там есть специальные тренажёры для отработки ударов и техники.
— Ого, я на тренажёрах ни разу не занималась!
— Серьёзно? — удивляюсь услышанному. — Значит, ты очень много упустила!
Остаток вечера мы провели за занятной беседой. Для себя отметил, что спортивная игра вызывает у Ами бурю эмоций, которые она начинает выражать бесконтрольно. А я, словно соскучившийся до крови вампир, жадно впитываю каждое выражение её лица.
В суматохе рабочих будней, где нужно соблюдать субординацию, этикет и коммерческую тайну очень редко встретишь людей, что так бесхитростно выражают свои настоящие чувства и не боятся говорить прямо. У каждого сотрудника есть рабочее лицо, которое он держит ровно до порога своей квартиры. И находясь в этом контролируемом безэмоциональном пространстве, начинаешь скучать по таким простым людям как Ами.
Вероятно, она бы со мной не согласилась, но смотря с высоты своих прожитых лет, мне она кажется совсем малышкой. Малышкой, которой хочется показать мир так, как вижу я — ярко, насыщенно; которую хочется защищать, оберегая от петухов, снующих вокруг.
— Спасибо большое за бутерброды и чай, было вкусно! — тараторила Ами возле дверей гостиной, смотря на меня воодушевлённым после разговора взглядом. — Спокойной ночи!
Пока ты за стенкой, детка, спокойной ночь точно не будет…
— Сладких снов…
Я долго ворочалась, пытаясь найти удобное положение. Но даже когда тело благополучно замерло, устроившись на мягком диване, мозг продолжал активно работать.
Мысли в голове были на разные темы и сменяли друг друга как гончие псы, доводя свою бедную носительницу до боли в висках.
И только я смогла задремать, как дверь в гостиную тихо открылась, впуская ночного визитёра.
Глаза, вопреки ситуации, открываться не хотели, уповая на то, что прекрасно знают внезапного гостя. Тело с ними согласилось и осталось неподвижно. Подумав, что Станислав Михайлович что-то забыл, решила не реагировать и постараться заснуть.
Тем временем тихие шаги мужчины доносились всё ближе и ближе. Я нахмурилась, ощущая присутствие начальника слишком явственно.
В следующую секунду тяжёлая рука опустилась на моё плечо, нежно проводя вниз и стягивая одеяло. Всё ещё не понимая, что происходит, я оставалась неподвижна зачем-то ожидая продолжения. И оно наступило!
Одна мужская рука надавила на бок, переворачивая меня на спину, а вторая нагло улеглась на правой груди, сжимая её так, что внутри заворочались давно забытые бабочки.
Подумав, что футболка мешает «массажу», босс потянул ткань вверх, оголяя верхние холмики. А я, снова заинтересовалась дальнейшими действиями и не открывая глаз приподнялась, позволяя стянуть с себя ночной наряд.
Как только тело почувствовало прохладу простыни, над ним тут же навис обжигающий страстью мужчина. Губы Станислава Михайловича медленно и нежно проложили горячую дорожку поцелуев от шеи к груди и задержались возле набухших горошин, по очереди обводя их шершавым языком. Не узнавая себя, я выгнулась навстречу, сдерживая протяжный стон удовольствия.