– Я подозревал это. Люди ведут себя странно временами, замолкают, когда я рядом. Я стараюсь не подслушивать чужие разговоры, ограничиваюсь человеческим слухом чтобы не переходить границы, но все же что-то иногда слышу.
– Человеческим слухом?
– Да, я же говорил что мы отличаемся от людей.
Адам снова улыбался, заметив мое изумление.
– Ясно, окей.
Я кивнула головой. Это было тем, что я обдумаю позже, а пока были и более важные темы для разговоров.
– Ты сможешь поговорить с другими, узнать сколько из них готовы помочь нам выбраться с базы? Только это нужно делать крайне осторожно, иначе все будет кончено даже не успев начаться.
– Смогу!
Парень закусил губу и по видимому уже обдумывал план действий.
– Отлично.
Вся моя кожа зудела от возбуждения, у нас появился реальный шанс благодаря Адаму и я не собиралась его упустить.
Адам поднялся с дивана, направляясь к двери, но пройдя пару шагов остановился.
– Чуть не забыл, я же принес тебе кое-что, на всякий случай.
– Что?
Я направилась к парню, пока он доставал крохотный, уже знакомый мне, прибор из кармана брюк карго.
– Я думала что потеряла его! – В голову сразу нахлынули воспоминания, я и Мия, запертые в комнате с двумя парнями, съехавшими с катушек, я отчаянно нажимаю кнопку на приборе, про себя молясь чтобы Адам пришел и спас нас..Несколько раз моргнув понимаю, что Адам сказал что-то и теперь ждет моего ответа.– Ты что-то сказал?
– С тобой все в порядке? – Парень смотрел на меня таким взглядом, что я поняла, он и сам вспоминает тот день. Он убил двух людей, или быть может очень сильно покалечил, я до сих пор не знаю об этом и честно говоря знать не хочу.
– Порядок. Зачем он мне сейчас?
Адам пожал плечами.
– Для защиты, нажми и я приду. Я не знаю что я еще могу сделать сейчас, но единственное что я обещаю, если ты нажмешь я буду рядом, я смогу защитить тебя от чего бы там ни было.
Я посмотрела на парня, в его темные карие глаза, полные печали и жестокой уверенности и потянувшись и обхватив за талию, прижалась к груди. Некоторое время Адам просто стоял, но затем обнял меня своими сильными руками, и я поняла что это то, что ему нужно было больше всего, просто друг, который обнимет вот так и выслушает.
Остаток дня проходил довольно быстро, учитывая что почти все время я была глубоко погружена в свои мысли. Мишель пыталась разговаривать со мной, но я была до того рассеяна, что отвечла что-то явно невпопад. По итогу девушка обиделась на меня и чтобы загладить свою вину я решила снова устроить нашу скромную вечернюю пирушку с пустой болтовней.
Набрав как можно больше сладкого мы с Шел вломились в мое жилище, ставшее уже чем-то наподобие моей бывшей комнаты в общежитии, универсальной территорией, где всем рады. Полли и Хоуп ждали нас на диване. Они обе о чем-то увлеченно болтали, но как только мы прошли за дверь тут же замолчали и посмотрев друг на друга и слегка покраснев начали хихикать. Мы с Шел переглянулись и закатив глаза прошли к столу, где стали раскладывать припасы. Помощницы тут же накинулись на еду, как будто ждали этого момента весь день.
Следующий час мы болтали во всю о том, какой была жизнь каждой из нас в прошлом. Мишель рассказывала о своей любви к лошадям и об увлечении конным спортом. Оказалось она была младше меня на год, но работала уже несколько лет, обучая детей верховой езде, хотя ее родители были против этого, и всячески пытались заставлять дочь принимать участие в семейном бизнесе. Как я поняла у нее была большая семья, в которой было много любви, но по словам Шел, ее все равно тяготило то, что она всегда была белой вороной.
Дальше была Хоуп, которая все еще робела каждый раз оказываясь в центре внимания. Они с Полли были одного возраста, но совершенно разнились характерами и увлечениями. Хоуп обожала рисование, но никогда не училась этому в художественных школах. Ее родители были довольно строгими консерваторами, которые заставляли девочку обучаться игре на фортепиано, что давалось ей довольно тяжело, но она не хотела расстраивать родителей своими мечтами о рисовании, поэтому помалкивала.
Полли же всегда прямо говорила о своих желаниях родителям и меняла увлечения довольно часто. Эта девочка перепробовала столько всего к своим тринадцати годам, что мне даже стало стыдно, за свою низкую активность по жизни. На её счету были художественная и музыкальная школа, курсы бального и современного танца, вокал и игра на гитаре, участие в шоу про детей-кулинаров и фигурное катание. Мне хотелось прозвать ее человек-швейцарский нож.