Ангел кивает, смех сошел на нет и теперь он выглядит серьезным и обеспокоенным.
Я опять зеваю, ожидая его ответа и ангел смягчается, а затем приподнимается на локте и начинает гладить мои волосы. Я могла бы быть смущена, если бы это не было столь приятным и я еле удерживаюсь от мурлыканья, закрывая глаза.
Тихо, как будто рассказывая сказку, ангел начинает говорить о том, что было до того как родилась Земля.
Когда очень давно, тысячу тысяч лет назад, миром правили великие и малые боги, сущности без времени, без конца и без начала. Им были сотни имен и тысячи призваний. Ходили они по миру зарождая и губя всякую жизнь. И был один из них, ходить уставший, не хотел он более прежнего. И решил Он, что окружит себя созданными по образу своему. Сотни лет созданья даровали ему силу, чистую любовь и преданность, восхваляя творца своего. Создатель знал, не все они едины, знал он, что наделены они своим умом, ведь созданы по образу Его. Знавал он также, что однажды одно из созданий познает гордыню, вкусив её сполна. Создание стряхнет бремя служения и захочет оно само быть Царем царей. Едва ли возможно такое, чтоб создание господствовало над создателем?
Низверг создатель предателя с приспешниками в геенну огненную, окунул в болота серные, очистив мысли детей своих особенных.
Низвергнутые земли проклинали новые, бранили их за смрад и жар, едва ли зная, что земли эти причастны некому Творцу подобному.
Могучему божку бездн и пустот, владыке озлобленному,
Мглы и Тьмы, Смятенья, Мятежа, Раздора и Войны, дематериализованному.
Божка прозвали Хаосом не безоснованно.
Он был взбешен, когда бескрайние просторы земель его были отданы Творцом самосогласованно
Для заключения досадивших тому, там отпрысков господних скованно.
Опасен был бы гнев его, но поутих он, не до конца располосовано,
дабы продолжать веселье и раздор в мирах нецивилизовано
***
Однако,не прошло и времени должного,как прослыл слушок, о созданиях основанныхруками Творца, ими поцелованных,И о мрак, намерен он еще земель у старого божка забрать,дабы ими их населять.Возбушевала гордыня в слугах-князьях божка в стократ,однако и сейчас не стал он порядок препирать.Чего не знал Творец рисуя свои мирки,так это того, что старому божку вовсе не по душе они,и стал он в предвкушении ожидать,когда наиболее Творца созданьям разрушений сможет воздать.Старый божок жаждал знать,что забирёт то, что сердцу Творца будет слишком больно отдать,и ждал он тысячу тысяч лет, смотрел он на новый,созданный на руинах мрака его земель, свет,который Землей прозвал какой-то языковед.Смотрел и упивался, сколь хаоса много он посеит впослед,и как разношерстно разросся по землям Творца след.Не мог он нарадоваться часу тому,когда создания обросли и Землю всю.Их стало так много, что хватало с лихвой,дабы унизить и ярость разжечь в Творце с головой.И впервые божок стал творить на постой,своих дымных созданий, пустых под их серой корой,по подобью своему создавал он этот строй,одаряя их грудь вместо сердца дырой.А затем пустил он их в мир людской,смеясь со всей своей пустотой.И смеялся, смеялся он как никогда,когда с его рук слетала с воем орда,С улыбкой из тьмы на устах, без стыдастал расправы он ждать, что ему не чужда.И начал бы он, без сомненья, войну,которая утолила бы жажду одну.Тогда задрожали бы в страхе мирыи хохотали бы князья Хаоса и тьмы.Творенья его как руки чумы,Чинили расправу над людьми и в днях и в ночи,и земли Земли вмиг стали немы,и кровь полилась ручьем по земли,суля затопить собой даже холмы.Однако людей всего сотни остались,а Твореца небеса никак не шептались,и с выси его крики печали не рвались.Неужто все зря?Разгневанный божок ярился сильнее,и создавал он тварей все страшнее и страшнее.***Тем временем, купаясь в смрадных самоцветах,в своем дворце на троне восседал печальный ангел с созванным советом.Печаль его была уж всем известна, как хорошо написанная песня.Он как всегда о том глаголил, что все небесное бесчестно,и место ангелов, что всем известно,занять они должны, всем строем, однолепестно.Совет перечить стал, небезынтересно,ведь прошлые попытки прошли совсем уж бесполезно.Устало голову склонив, улыбкой озаряет он свой мракобесный мир.И все стихает в тот же миг, вкушая речь его как пир.Не раз уж сладкими речами, он покорял их словно струнами гитары.Не торопясь, и наслаждаясь властью всласть,Речь Люцифера по стенам понеслась: