Глава 14
Открываю глаза, вокруг все плывет и кружится, поэтому я часто моргаю, пытаясь прийти в себя. Ощущение такое, будто меня долго крутили как юлу и в конце концов поставили на землю, и теперь я никак не могу остановить вращение в глазах. Наконец-то я фокусируюсь на одном объекте, старательно концентрируясь. Это какой-то огромный прибор, который стоит рядом с кроватью, на которой я лежу. Наконец-то все перестает быть таким расплывчатым и я понемногу начинаю чувствовать свои руки и ноги. Часто моргаю, глаза словно пересохли и мне больно смотреть ими. Лампа прямо надо мной горит так ярко, что не дает даже поднять глаза к потолку. Я чувствую что-то на своих руках и перевожу на них взгляд. Из вен к прибору рядом идут тоненькие трубки и провода. Мои руки полностью прижаты к кровати и закреплены в трех местах, чтобы не дать хотя бы немного пошевелиться. Единственное, что осталось в приемлемой свободе это кисти и я начинаю разминать их, пытаясь прогнать кровь по предплечьям, локтям, пальцам, чтобы отогнать это неприятное ощущение покалывания. Провожу взглядом по помещению, в котором нахожусь и узнаю его, медицинский блок, клеенчатые ширмы. Приподнимаю голову, пытаясь осмотреть себя, более мне шевелиться не позволено. Я привязана кожаными ремнями к кровати почти повсеместно, они на предплечьях, локтях, запястьях, на животе, на бедрах, на коленях и на икрах. Отлично, они наверное считают меня теперь опасной, после моего побега. Их меры безопасности даже немного радуют меня, они побоялись, что я смогу снова удрать и это дает мне ощущение некой силы, несмотря на то, что меня поймали. Осматриваю ступни, они полностью забинтованны и я не могу особо шевелить ими, не чувствуя при этом такой боли, словно тысячи иголок впиваются в кожу. Похоже в лесу мой болевой порог изрядно притупился и я изрезала ступни до костей. Откидываю голову обратно на почти плоскую, твердую подушку и выдыхаю. В помещении нет никого кроме меня, и мне не остается ничего кроме как смириться и ждать следующего случая, чтобы выбраться отсюда. Теперь я знаю что это вполне возможно.
Я лежу и пытаюсь забить свою голову чем-то хорошим, я думаю о Зои, о Кее, о маме и папе, я воображаю как я убегаю и мы встречаемся все вместе в Портленде и внезапно приходят хорошие военные, убивают всeх тварей и мы живем долго и счастливо. Эти мечты уносят меня далеко и я погружаюсь в сон.
Просыпаясь снова чувствую себя слегка дезориентированной, не знаю сколько я спала, но помещение все так же освещено лампами. Чувствую рядом движение и поворачиваю голову, замечаю, что в паре метров от меня стоит док. Я узнаю его даже со спины по взлохмаченным темно-каштановым волосам и длинному белому халату, как у всех медиков. Как я не пытаюсь елозить на месте, чтобы получше рассмотреть, все равно не вижу над кем он склонился, аппарат к которому я подключена перекрывает ее лицо, но мне видны ее ноги. Я с интересом смотрю в их сторону, мне больше нечем заняться кроме как глазеть. Док что-то пишет в большом журнале, затем поворачивается в мою сторону, продолжая делать записи. Он поднимает голову, замечая, что я больше не коматозница.
– Здравствуй. Рад, что ты наконец пришла в себя.
– Как долго я была без сознания?
– Ты проспала почти что два дня, я уже начал беспокоиться, что ты можешь уже и не очнуться. О чем ты думала, когда пыталась убежать?
Док неодобрительно качает головой, словно я маленький ребенок, который выкинул какую-то шалость.
– Вы еще спрашиваете? – все внутри меня начинает закипать от злости- Я что, по-вашему, должна была просто ждать пока стану подопытной крысой?!
– Подопытной крысой? Не понимаю о чем ты! – Глаза дока расширяются от удивления и замешательства, а густые брови ползут все выше вверх, отчего морщины на лбу складываются гармошкой.
– Я не знаю, что именно тут делают с девушками, но похищают нас явно не с благородными намерениями и не ради нашего же блага, иначе меня не привязали бы к кровати кучей ремней, которые буквально не дают мне пошевелиться. Так что да, для меня все это выглядит так, как будто тут проводятся какие-то опыты на людях, в частности на девушках!
– Что ж, я не могу сказать ничего точно, но вы тут точно не подопытные крысы. Я сам практически ничего не знаю об этом месте, знаю лишь одно, вы нужны здоровыми и невредимыми и никакие эксперименты тут не проводятся, иначе они бы вас так не лелеяли и не заставляли бы меня и моих коллег изучать вас на предмет того, насколько вы здоровы и детально описывать это в медицинских картах каждой.