"Хотя вряд ли, тебя напугает паутина и сумрак, если ты живешь в местечке подобному Трущобам"
Нашей дислокацией являлась территория близ одного из множеств обветшалых зданий, которое лично меня беспокоило не столько своим внешним видом, сколь тем фактом, что в любой момент могло рассыпаться от малейшего порыва ветра и похоронить нас заживо. Ну а внешне оно вполне вписывалось в общую картинку: три этажа с недостроенной крышей, облупившаяся молочно-белая штукатурка и полуразрушенные портики под карнизом строения, которые явно держались лишь на честном слове.
"Хорошо, что в Субтерре ураган - нечастое явление"
- И кому понадобилось строить подобную махину в Трущобах? - поинтересовалась я, оглядывая фасад здания.
- Когда-то в Амизийской Комиции предложили построить школу для детей, что живут здесь. Мол, дети, ведь ни в чём не виноваты. По большей части. - кивнув головой в сторону этой развалюхи, ответил мне Генри. - Но несмотря на то, что начало было положено, стройку прекратили, а само здание оставили на волю судьбы.
- Почему?
- Вслух об этом никто не говорит, - поскрипывая, продолжил он, и я поняла, что всему виной, одна и та же причина по имени "жадность наших политиканов", - но ты ведь и сама понимаешь, что те, кто живет в Трущобах, не заслуживают таких хлопот, как и их дети. - с грустью и даже злостью проговорил уже Гудвин, внимательно рассматривая свои кожаные перчатки.
Я было хотела продолжить тему нашей беседы, но тут по кварталу разнёсся пронзительный крик, и каждый из нас сосредоточился только на этом звуке. Мы переглянулись, безмолвно переговариваясь друг с другом и решая, что Ворфы отправятся на разведку, а мы с Хантером останемся здесь на случай, если произойдет ещё что-то.
- Не нравятся мне такие сюрпризы. - прошептал Валериан, как только Гудвин и Генри скрылись с нашего поля зрения.
- А такие? - раздался сбоку от меня чей-то глухой и совершенно незнакомый голос, а затем я услышала глухой стон Валериана. Оглянувшись в его сторону, я увидела, как тот свалился на бок, а позади него стоял какой-то парень с куском деревяшки. - Ну что, красотка, сама сдашься или поборемся?
"Это ещё что такое, черт подери?!"
Допустив ошибку и поздно среагировав на угрозу, я только в последнее мгновение успела уклониться от этой груды костей и агрессии. Всё, что мне оставалось - это нырнуть вниз, прямо ему под ноги, что я, впрочем, и сделала, ну а этот полоумный тут же спотыкнулся и упал на живот. Я встала около парня, которому на вид было не больше двадцати, и чьё лицо было до невозможности переполнено гневом и пренебрежением. Быстро схватив один из своих четырёх клинков, я приставила остриё к глотке незнакомца. Но прежде чем я решилась задать один из множества вопросов, которые возникли в моей голове, парень первый нарушил тишину своим довольно тихим, но от этого не менее зловещим голосом:
- Вы думали, что вы Боги, ну а теперь посмотрим, как вы запляшете, когда Тенеры начнут вырезать вас по одному и скидывать трупы ваших родных и любимых сюда, в гниль Трущоб, куда вы десятками лет изгоняли ни в чём неповинных людей!
Я не могла вымолвить и слова, а парень, воспользовавшись моим оцепенением, вдруг укусил мою руку, что я держала около его горла, но, видимо, уже недостаточно близко. Он словно пытался вырвать кусок моей плоти своими зубами, и в этот момент я поблагодарила всех богов за перчатки, чья плотная ткань покрывала и мои пальцы. Правда, этот изгой умудрился хоть и не оторвать мне палец, но сорвать с левой руки перчатку, и стоило той отлететь в сторону, как мы оба застыли, в ужасе разглядывая тонкие черные переплетения на моей коже.
Я совсем перестала владеть собой, и мой противник тут же ударил меня локтём в живот, заставляя уже теперь меня согнуться пополам от, хоть и не сильной, но резкой боли. Прошла ещё секунда, и я почувствовала, как он схватил меня за мой короткий хвостик, до искр из глаз натягивая волосы, и приставил мой же клинок к моей же шее.
- Вот это удача! - ликовал парень, а я старалась сохранить спокойствие и придумать, что делать.
Но нетрудно и догадаться, что ничего у меня не получалась. Я лишь могла думать о том, как бешено и непривычно колотится сердце в моей груди, и о близости неминуемой кончины. В тот самый миг, когда я уже едва ли не начала прощаться с жизнью, мой разум словно сделался марионеткой в чужих руках.