Так мы и простояли, пока у меня не закончились слёзы, и не вернулись Гудвин и Генри, которые были в невероятном шоке от увиденного, - в смысле, Валериана и меня, которые обнимались, а не перегрызали друг другу глотки, как это обычно случается, стоит нам остаться наедине, - что даже забыли про недавнее происшествии с изгоями.
"Тот сон был слишком нежен,
И я расстался с ним.
И черный мрак безбрежен.
Мне шепчут дни: "Спешим!"
Но дух мой безнадежен,
Безмолвен, недвижим."
Эдгар Аллан По "К одной из тех, которые в раю"
19. Добро свершилось или зло
Тереза
- Тереза, помни о вращении.
"Да как же тут забудешь, если ты без конца твердишь об этом!"
В последнюю неделю я ограничила свои тренировки до критического, - для баллатора, - минимума. Теперь на занятиях по боевым искусствам я оттачиваю свои умения исключительно на "груше", каждый раз отказываясь от спарринга с живым человеком.
Я до сих не могу отойти от того, что произошло в Трущобах три дня назад. Страшно даже представить, во что всё могло вылиться, если бы Валериан не вмешался. У меня до сих пор перед глазами лицо этого изгоя, а точнее его малиновые глаза, в которых в тот момент я видела лишь первобытный страх...
Посему я посчитала, что не будет излишним в некоторых аспектах перестраховаться. По этой же причине я малость видоизменила свой "стиль" - вместо топов, маек, футболок, - кофты и куртки только с длинными рукавами даже, когда я нахожусь дома. Если в Вениверсе на подобные мелочи никто не обратил и малейшего внимания, потому как многие баллаторы из-за практической пользы предпочитают закрытую одежду, то Маркус и Аврора, заметив моё преображение заметно обеспокоились.
"Хотя казалось бы куда уж больше..."
После произошедшего в Трущобах я не могла продолжать участие в патруле, ведь мои нервы напоминали оголённые провода, которые то и дело соприкасались, создавая вспышки напряжения. Генри и Гудвин остались на местах, а Валериан настоял проводить меня до дома. Не скажу, что я была особо против, ведь мои ноги каждый раз подкашивались, стоило сделать шаг, так что мне была необходима любая поддержка.
И каково было удивление моих родителей, когда они увидели на своём пороге Хантера "младшего", отца которого в нашей семье, как известно, не особо жаловали. Калейдоскоп, - преимущественно отрицательных, - эмоций, сменившихся на лице Маркуса в тот момент, когда он открыл дверь, не смог бы описать ни один писатель во Вселенной. Но ни я, ни Валериан никак на это не отреагировали. Тогда я лишь поблагодарила парня, а Хантер в свою очередь только кивнул и ушёл, словно ничего и не произошло.
До сих пор я так и не перекинулась с Валерианом ни единым словечком, да и он не особо шёл на диалог, в отличие от многих на его месте. Правда, несмотря на то, насколько это нелогично, но у меня абсолютно не возникает беспокойства по поводу сохранности моей тайны, ведь во мне воцарилась какая-то несокрушимая уверенность в преданности Валериана Хантера.
"Похоже, я на самом деле выжила из ума"
- Тереза Оуэн, соберись ты уже! - прикрикнул на меня Ник, и от неожиданности я даже вздрогнула. - Перестань, ты, тискаться с этой грушей!
- Что? - вопросила я, остановившись на минутку, ведь из-за всеобщего шума, я даже не смогла разобрать суть ворчания Гиберта.
- Дистанция. - по слогам отчеканил парень, вышагивая по кругу около меня.
Я внимательней вгляделась в лицо парня и вновь удивилась тому, что раньше считала глаза Николаса просто зелеными. На самом же деле они переливались цветом трилистника у зрачка, ближе к краям становились виридиановыми, а кое-где имелись золотые и черные крапинки, которые-то и придавали болотный оттенок глазам парня.
Один из немногих плюсов быть Тенером - прекрасное, - нет, не прекрасное, а прямо-таки соколиное, - зрение. Как для художника, для меня это просто подарок, ведь теперь я видела всё не только как на ладони с любого расстояния, но и различала все, какие мне известны, оттенки цветов. Ну и, конечно, такое зрение - весьма явное преимущество для любого война, что тоже немаловажно, ведь пока что я до сих пор являюсь баллатором.