– Почему Ярцев собирался выпускать именно линолеум, а не что-то другое, резиновые коврики, например?
– При нынешних объемах строительства дешевый линолеум только дай. Сейчас многие химические комбинаты выпускают поливинилхлорид, а это основное сырье для производства линолеума. Вот Ярцев и решил заняться этим делом, наладить выпуск дешевой продукции. Технологически это выглядит так: поливинилхлорид доводится до пастообразного состояния, на эту пасту сверху наклеивают цветную пленку, получается линолеум, вернее его суррогат. Внешне продукция выглядит, как настоящий линолеум, но при употреблении она приходит в негодность уже через год. Кроме того, этот суррогат очень ядовитый. При всем этом покупателей на такой линолеум хоть отбавляй. Он дешевле импортных образцов в три-четыре раза. Ярцев взял кредит в банке, закупил оборудование. Он мог бы быстро обогатиться на этом предприятии. В смысле, года через три.
– Так почему же он отказался от рентабельного производства?
– Он мыслит другими категориями, три года – это слишком долго. Ярцев познакомился со студентом экономического института, тот долларов за пятьсот составил Ярцеву блестящий бизнес-план. Если верить этому плану, выходило, что через год-другой Ярцев сделается едва ли не крупнейшим российским промышленником. Имея на руках такую бумажку, Ярцев быстро наладил связи с несколькими коммерческими банками. Там получил крупные займы по кредитным договорам якобы на расширение производства, закупку сырья и оборудования.
– А вы, конечно же, не имели представления об этих мошеннических операциях? – Мельников закурил.
– Конечно, не имел ни малейшего представления, – Дюков замотал головой. – Все это я узнал позже. То оборудование, под залог которого Ярцев получал банковские кредиты, было уже десять раз продано перепродано различным предприятиям. А Ярцев все набирал кредиты. А однажды он просто не вышел на работу.
– И все? – удивился Мельников.
– Ну, почти все. Приехал кто-то из кредиторов, кто первый пронюхал об исчезновении Ярцева, предъявили мне бумаги и вывезли оборудование, каландр и ещё некоторые агрегаты и приспособления. Позже появились другие кредиторы, их было много, они бродили по пустому цеху между голых стен и ругали Ярцева и самих себя. Им не досталось ничего. Все обманутые банки направили заявления в отдел по экономическим преступлениям областного УВД. На территории завода появились милиционеры, мне пришлось объясняться. Но я ведь тоже оказался обманутым, Ярцев не заплатил мне ни копейки арендной платы, не выполнил договор о сотрудничестве. Парочка банков обратилась с исками в арбитраж. Счет «Арт-Полимера» арестовали, но на нем, естественно, не оказалось ни копейки.
– Почему вы думаете, что милиция не проявила рвения в поисках Ярцева?
– Вот уж скоро полтора года, как Ярцев смылся с деньгами, – Дюков усмехнулся. – А его все ищут. Какое уж тут рвение. А цех мой по-прежнему пустует. Ждет новых проходимцев. Разрешите вопрос? Уж полтора года минуло, как закрутилось дело с мошенничеством. И вдруг Ярцевым снова интересуются. Почему? Это простое человеческое любопытство.
– Милиция обнаружила на шоссе бесхозную машину, в багажнике которой лежал мешок, а в мешке пара горстей этих белых гранул, то есть поливинилхлорида. Искали хозяина «Жигулей», а его и след простыл. В самой машине нашли женщину со следами насильственной смерти. Поэтому хозяину «Жигулей» нет никакого резона отыскиваться. По моим расчетам, на этой машине в последнее время ездил ваш бывший компаньон Ярцев.
– Это вы напрасно, он мне не компаньон, – Дюков поморщился. – Я в этой истории пострадавшая сторона. Думаю, Ярцев сейчас находится далеко от России. С такими деньгами не пожить в свое удовольствие просто глупо.
– А я уверен в том, что Ярцев сейчас в Москве. Я рассчитывал, вы хоть чем-то поможете в его поисках.
Дюков вытащил из чернильного прибора ручку и повертел её в пальцах.
– Значит, убита женщина? Некоторое время я был знаком с Ярцевым. Могу сказать твердо: мокрые дела не его профиль. Ярцев не выносил вида крови. Однажды наша работница угодила кистью руки между двух валов. Это такие огромные стальные цилиндры, между которыми прокатывают линолеум. Можете представить, что стало с её кистью? Кровавый блин, тонкий-тонкий. Ярцев увидел это, чуть в обморок не упал.
– В той смерти не было ничего такого: крови, каши из костей. Женщине просто сделали укол, сердце остановилось.
– Все равно, убийства не его профиль, – Дюков упрямо помотал головой. – Он хищник, из кто расхищает собственность, проворачивает крупные мошенничества. Ему просто не нужна кровь.
– Могу вспомнить пару эпизодов, когда хищники становились мокрушниками. Ведь это один шаг, от хищения к убийству. И сделать его не так уж трудно, даже если человек панически боится вида крови.
– Вы рассчитывали на мою помощь, но помощник из меня, как видите, никудышный, – Дюков поднял брови. – Я слишком мало знаю, а все, что знал, уже сообщил тем людям из отдела по экономическим преступлениям.
– Мне известны ваши показания, – Мельников рассматривал на подоконнике какие-то несвежие, словно умирающие в своих тесных горшках, герань и фиалки. – Вы заключили договор с Ярцевым, предоставили ему производственные площади и так далее. А он, нехороший человек, вас обманул. Использовал ваших рабочих при монтаже оборудования, ваш транспорт и многое другое и даже арендной платы не внес. Так дело было?
– Точно.
– Хорошо. А теперь хотелось бы посмотреть то помещение, тот цех, что арендовал у вас Ярцев.
– Посмотреть-то можно, но ничего интересного там нет, – Дюков встал на ноги, через окно взглянул на крышу хозяйственной одноэтажной постройки во дворе, отражающую прямо в глаза солнечный свет. – В цехе ничего нет, голые стены и только.
Беспокойство, появившееся с приездом Мельникова, постепенно улеглось. «Этот милиционер, в общем-то, не вредный мужик, по-своему даже приятный, спокойный, – решил Дюков. Но посмотреть помещение, конечно, можно».
Мельников расправил плечи, поднялся со стула, шагнул к двери и распахнул её перед директором. В тесной приемной, где безликая секретарша разговаривала по телефону, Дюков на секунду остановился.
– Если кто позвонит из начальства, я на территории, – сказал он и строго посмотрел на женщину.
Вслед за Мельниковым он спустился по лестнице, вышел во внутренний дворик, тесный, отгороженный от мира низкими стенами цехов и складов. Дюков рукой показал, в какую сторону следует двигаться, и направился туда, держась на полшага впереди Мельникова. Они вышли на площадку между цехами, прошли мимо длинных, похожих на солдатские казармы складов, обошли стороной груду ржавого металлолома.
Через распахнутые настежь ворота, минуя кучи битого кирпича и строительного мусора, прошли внутрь цеха. Мельников похлопал ладонью по толстой металлической опоре.
– Ничего себе помещеньице, больше Казанского вокзала, – сказал он. Его слова отлетели эхом от стен. – Да, строили с размахом, – он задрал голову и посмотрел на переплетение несущих балок под потолком. – Хоть сегодня завози станки и начинай работать на благо родины,
– Я, знаете ли, после той истории с Ярцевым никому не доверяю, – сказал Дюков. – Пустишь какого-нибудь бандита, а он захочет все к рукам прибрать. А мне устроит похороны за казенный счет. Картонный гроб и искусственные венки от завкома. Времена сейчас, знаете какие. Законов нет, – Дюков снова вздохнул. Он подумал, что Мельников все же милиционер и откровенничать, говорить с ним по душам нечего. – Хорошо ещё с этим Ярцевым все именно так закончилось, могло быть и хуже.
– Вот тут вы ошибаетесь, ничего ещё не закончилось, – сказал Мельников. Солнечные лучи, проходящие через стеклоблоки в вышине цеха, меняли естественный цвет человеческой кожи, лицо Мельникова сейчас выглядело серым и злым. – Ничего не кончено, – повторил он жестким голосом.
– То есть как? – Дюков внезапно ощутил внутреннее напряжение. – Дело о хищении кредитов закрыто. Ведь все сроки вышли.