Однако, за все эти годы, складывавшиеся в десятилетия, Матвей не понаслышке был осведомлен о непредсказуемости и изобретательности Влада. Раненый зверь, загнанный в угол может нанести смертельный удар и этот вариант тоже не стоило сбрасывать со счетов.
Вите надо помочь, неожиданно горьким эхом отдались в сознании Матвея слова отца. А ему кто помогал?
Единственная возможность вырваться из беспросветной нищеты бараков на промышленной окраине небольшого городка, для Матвея была отличная учеба, обеспечившая ему поступление во МГИМО вне конкурса. Лучший ученик школы, блестящий студент и перспективный курсант военной кафедры – всего этого он добивался сам. Мать была слишком занята бесчисленными попытками как-то устроить свою личную жизнь.
А отец в порядке барской снисходительности приглашал его погостить в своем особняке пару раз в год, на каникулах. Зачем он так поступал? Чтоб подразнить роскошью? И вот теперь, вся эта империя достанется бестолковому Витьку, которому конечно уже жмет его депутатское кресло, да и пост мэра – приевшаяся, обыденная перспектива.
- Матвей, - неожиданно окликнул его женский голос, - даже не заглянул-то?
Что-то похожее на теплый комочек, слабо шевельнулось в груди Матвея. Валя, повариха Пеструхиных, служившая в особняке больше четверти века, была единственным обитателем этого холодного дома, искренне привечавшая всегда настороженного и, готового к подвоху, Матвея. Для него у Вали всегда находились и слова понимания, и кружка горячего чая.
- Валь, тороплюсь, - пожал плечами Матвей, совершенно не желая именно сейчас давать слабину.
Отец нанес серьезный удар и по его планам, и по самолюбию. И в данный момент лучше ему оставаться озлобленным и ощетинившимся. Голодный и злой, он несомненно добьется большего, чем сытый и холеный Витька.
- Весь осунулся. Много работы? С отцом поругался? – догадалась Валя и неодобрительно покачала головой. Поведение Пеструхина-старшего она совершенно не принимала, но высказывать свое мнение вслух, по понятным причинам, она не могла.
- Это мое дело, - прошипел Матвей и быстрым шагом прошел к машине.
Охранник на въезде едва только успел открыть автоматические ворота, как вишневая «Киа» пулей вылетела на проезжую часть и смешалась с другими машинами. До предела взвинченный, сейчас Матвей пытался успокоиться и снова войти в привычное состояние контролируемой злобы.
Бросив очередной взгляд в зеркало заднего вида, Матвей на долю секунды напрягся. В бестолковом потоке машин ему на мгновенье почудился черный «Паккард». Тот самый, владельцем которого еще несколько дней назад числился, ныне без вести пропавший, Алик Князев.
- Чтоб тебя, - ядовито сплюнул Матвей, убеждаясь в том, что ему померещилось. Следовавший за ним неприметный «Матис» обгонял вальяжный «Лексус» и, видимо, черный цвет сбил Матвея. Отдохнуть стоило однозначно, хотя бы взять перерыв на несколько часов.
Бросив взгляд на циферблат дорогого хронометра, Матвей мысленно выделил себе несколько часов личного времени. Торопиться было некуда – он отлично знал, каким будет его следующий шаг.
Как только все закончится, устало подумал Матвей, смотаюсь в Африку. Там вечно неспокойно, чем заняться – всегда найдется.
Квартира-студия, в которой жил Матвей, встретила его привычной прохладой. Он не замечал той зябкости, которая царила в большой комнате, где из мебели была лишь кровать, да барная стойка с одним стулом. Весь нехитрый запас продуктов помещался на кухонной полке, служившей одновременно и мини-баром.
Несмотря на уговоры отца поселиться в его особняке, Матвей не торопился менять свою студию на царские хоромы, которые по факту были лишь элитной будкой для пса-бастарда, коим и чувствовал себя Матвей Сотников. Просторной студии, купленной на деньги, заработанные в одной из африканских авантюр, вполне хватало для жизни.
- Вы не поняли сэр, я совсем не прошусь к вам за стол, - почти не разжимая челюстей, прошипел себе под нос Матвей строки из какой-то песни «Машины времени».
На мгновенье поддавшись эмоциям, он плеснул в стакан немного виски из дежурной бутылки в домашнем мини-баре.
Приятно-колючая жидкость согревала утомленное тело изнутри. Не спавший уже третьи сутки, сейчас Матвей чувствовал, как на него стремительно наваливается непонятная тяжесть. И первая ассоциация, приходившая на ум, была связана с Серовым.