— Что касается сигарет, просто загляни под тумбочку.
— А затяжки от когтей?
— Расспроси свою домработницу.
— Так все просто?
— Думаю, да.
— Не знаю. — Он сделал глубокую затяжку, ментоловое облако осело где-то в желудке, и от этого в животе стало холодно и щекотно. — Все равно, ты мне очень помогла.
— Подозреваю, что ты мне тоже очень помог. Мелиса собиралась отключить мне аппаратуру и затем убить Алису. Ты видел Алису? — Черные глаза сузились до щелочек.
— Видел.
— Разговаривал?
— Нет. — Он бы поговорил, если бы она была одна, но... она была не одна.
— Почему?
— Твоя подруга оказалась занята. — Курить расхотелось. — А у меня появились неотложные дела.
— Жаль. — Зинон пробежалась длинными пальцами по пушистому меху. — Она хотела поговорить с тобой, поблагодарить...
— Пустое. — Клим отшвырнул сигарету. — Я уже и не помню, за что меня нужно благодарить.
— А она помнит. Ты спас ей жизнь! Виталик говорит, что ты теперь за нее в ответе.
— Мне бы за себя ответить. — Он горько усмехнулся. Говорить Зинон о том, что у Алисы теперь есть новый защитник, Клим не стал. Зачем? Можно подумать, она не в курсе! — Пора мне.
Женщина молча кивнула. Клим шел к машине и затылком чувствовал ее задумчивый взгляд. Пусть смотрит, с него не убудет...
Показ прошел великолепно. «Лунная соната» Виталика взорвала мир моды. Зинон, Царевна Лебедь, произвела фурор в узком кругу друзей и знакомых. Александр сиял от любви и свалившегося на него счастья.
Алиса потерялась и запуталась. Алиса выгорела изнутри. Панкратов улыбнулся ей своей коронной усмешкой, Панкратов ушел, и душа, все эти месяцы медленно тлевшая, вспыхнула ярким пламенем.
Больно. Огонь — это всегда больно...
Алиса уже собиралась уезжать, когда на плечи ей легли прохладные руки. Зинон улыбалась, Зинон не чувствовала ее огня. Странно...
— Красотуля, мне нужно кое-что тебе рассказать...
Первое, что сделал Клим, когда вернулся домой, — заглянул за тумбочку. Пачка сигарет нашлась именно там — Зинон оказалась права.
Вторым пунктом был звонок домработнице. И снова в точку. В следах от когтей не было ничего мистического. Кот, банальный кот, любимец домработницы. Она везла его к ветеринару, а перед визитом в клинику заехала прибраться у Клима. Кот выбрался из сумки...
Пунктом третьим Панкратов напился. Хороший армянский коньяк — достойный собеседник, с ним можно поделиться самым сокровенным, как с психотерапевтом...
Эпилог
Зима удалась на славу — снежная, морозная. Такой бы зимой — да на рыбалку, подледный лов Клим когда-то очень уважал. Вот и сейчас вспомнить бы былое, послать бизнес ко всем чертям и свалить на дачу. А вместо дачи чуть ли не каждые две недели приходится мотаться в Лондон, сырой, слякотный, до чертиков опостылевший.
Надоело. Сил больше нет! И душевный запал закончился, и вообще, апатия...
А дети решили пожениться. И не просто расписаться, а повенчаться. Любовь у них, понимаешь...
Диана уже почти здорова, последнюю операцию отложили на весну — под подвенечным платьем следов от ожога все равно не видно, а Виталик ее и так любит, его ожоги не пугают.
Виталик вообще — молодец, далеко мальчишка пойдет. Его «Лунная соната» разошлась мигом. Критики его обласкали, журналисты расхвалили, звезды всех мастей и калибров записываются теперь к нему в очередь. А впереди — неделя моды в Милане, у Виталика наполеоновские планы, он готовит какую-то «убийственную коллекцию», никому ее не показывает, даже ему, Климу. Сглаза, что ли, боится? У Дианы тоже все хорошо. Ее новая песня выстрелила, как ядерная боеголовка, в первую же неделю попала во все российские чарты. Теперь девочка и в телевизоре, и на радио. У нее даже фан-клуб организовался.
В общем, у детей, у каждого по отдельности, все хорошо, но они не хотят счастья в одиночку. Им нужно счастье одно на двоих. У них — любовь...
Конечно, Клим за них радовался, но зачем же так скоропалительно? Свадьба зимой — брр... Да Дианка же замерзнет в своем невесомом подвенечном платье! Клим знал, что оно невесомое, потому что целую неделю собственнолично обегал с ней все лондонские свадебные салоны. Виталик, понимаешь, невесте платье сшить не может — дурная примета, видите ли! И вообще, некогда ему, гению, времени совсем нет перед миланским показом, а у него, у Клима, значит, времени полным-полно!
За ту неделю Панкратов исстрадался ужасно. От белых, розовых, жемчужно-серых, атласных, шелковых, шифоновых подвенечных платьев у него каждый день случалась мигрень и несварение желудка. Зато в фасонах и последних модных веяниях он теперь разбирался не хуже уклониста Виталика. И легко, на ощупь, мог отличить шелк от органзы.
Диана выдохлась на восьмой день — слава тебе господи! — и решила остановиться на сильно декольтированном, непростительно эротичном и жутко дорогом платье. Клим тогда вздохнул с облегчением, а сейчас вот все думал — как же она выстоит в холодной церкви в этой красоте? Словно подумать ему больше не о чем...
А ведь, положа руку на сердце, так оно и есть. В душе морозы почище, чем на дворе. И не только морозы, но еще и вьюги. Иногда как заметет, завьюжит — хоть волком вой. Виктор говорит, что это симптомы типичной зимней депрессии. А друг Виталик уверяет, будто это оттого, что Клим один. Вот была бы рядом с ним «хорошая женщина», понимающая, добрая, хозяйственная, — все бы в одночасье изменилось. Виталику невдомек, что этим незамысловатым рецептом Клим уже неоднократно пытался воспользоваться.
Брюнетки, блондинки, рыженькие, хозяйственные, умные, может быть, добрые...
Он пытался. У него ничего не вышло. Просто после очередной попытки на душе становилось все муторнее, все холодней.
А еще бессонница: по ночам ему снились раскосые печенежские глаза, и поясница с ямочками, и клеймо в виде трилистника. Черт бы побрал эти сны, они выматывали похлеще всех блондинок и брюнеток, вместе взятых. Это нечестно! У нее же все хорошо, почему же она его не отпускает? Ведьма...
Идея с мальчишником принадлежала Виктору. На почве совместного, так сказать, бизнеса они с Виталиком быстро нашли общий язык, в общем, спелись.
— Ну как же так?! — вопрошал друг Виктор. — У Виталика через две недели новая жизнь начнется, а он в старой даже не покуролесил как следует! И вспомнить не о чем на старости лет будет, и внукам не о чем рассказать.
Влюбленный и от этого легкомысленно счастливый Виталик куролесить отказывался, но Виктор стоял на своем:
— Мальчишник должен быть у всякого уважающего себя мужика. Не думаешь о себе, подумай о друзьях!
Наконец, Виталик сдался, только взял с них слово, что Диана об этом предсвадебном загуле ничего не узнает. А еще потребовал, чтобы мальчишник проходил в приличном месте, чтобы никаких тебе стриптиз-клубов. Они слово дали, а в качестве «приличного места» предложили «Тоску».
Славный получился мальчишник. Возможно, впервые за все эти долгие месяцы Клима отпустило. Может, этому способствовала душевная компания, может, ни с чем не сравнимая атмосфера «Тоски», может, хорошая выпивка под хорошую закуску — неважно. Важно, что сжимавшие душу тиски разжались, и теперь можно было дышать полной грудью и искренне, безо всяких «но» радоваться за Виталика и Диану и смотреть на девушек за соседним столиком благосклонно и даже с интересом.
А может, друзья правы и его хандра из-за того, что рядом нет нормальной женщины? Вот Виталик женится, Виктор встречается с хорошенькой журналисткой, с которой он познакомился на показе «Лунной сонаты», а он один как перст. А ведь Клим — баловень судьбы, ему всегда везло с женщинами. Ну, почти всегда. Тогда, десять лет назад, это было скорее исключение, чем правило.
— Жениться тебе нужно, Климушка! — Друг Виктор пьяно икнул. Мысли он его читает, что ли? — Бери пример с младшего товарища. — Он кивнул на Виталика.
— Вот именно! — «Младший товарищ» моментально оживился. — У меня и девушка на примете есть подходящая...