Батильда Бэгшот вышла из кухни: домашнее платье в мелкую клетку, обязательная шаль на плечах. На запястье — браслет-оберег, подаренный им когда-то. Зачарованные серьги с ониксом, опять же его работы. А свои прекрасные кудри цвета горького шоколада она перекрасила в блондинистый цвет. «Это седина, идиот!» — запоздало дошло до него. Наконец он посмотрел ей в лицо.
Она глядела на него, не отрывая напряжённого взгляда тёмных глаз. Молча. Безжалостное время почти не коснулось её. Сильная колдунья застыла на «лет пятидесяти», как он помнил. Изморозь седины была ей к лицу.
— Пришёл… — обронила она без выражения.
— Здравствуй, Фея, — он неловко, а скорее жалко улыбнулся. Она молчала, и только тени чувств отражались в глубине её бездонных очей.
— Здравствуй, Беркут, — через долгую паузу произнесла Батильда. По тому, как знакомо тряхнула она шевелюрой, Поттер понял: сейчас его будут «тиранить». — Вот понять не могу: ты снишься мне или попросту восстал из гроба вампиром, дабы испить девичьей кровушки? Хотя-а, на красавчика вампира, уж извини, не тянешь, а вот на пожёванное докси птичье чучело — вполне.
— Как всегда злоязычна, — облегчённо рассмеялся Карлус. Гроза миновала, без обмороков и истерик. Он шагнул к ней и бесцеремонно сгрёб в охапку единственную любовь своей жизни.
— Пошли пить чай, — много времени спустя произнесла она, кутаясь в халат. — Яблочный пирог ещё тёплый. И я хочу услышать всё-всё-всё. Намёки на страшные семейные тайны можешь засунуть себе в тёмное место.
— А посущественней ничего нет? Время обеда, — он довольно потянулся, ощущая себя молодым и бойким.
— Всё тот же проглот! Не волнуйся, пожарю тебе большой бифштекс с кровью, вампирище.
Тиканье старинных часов уютно оттеняло потрескивание дров в камине. Дождь стучал по кровле. Поскрипывал на ветру плохо закреплённый ставень. Пламя отражалось в глазах женщины, которую Поттер нежно любил и которой искренне восхищался.
Батильда была на тридцать лет моложе его. Когда-то он случайно встретил её в Хогсмиде во время посещения заказчика. Ему было свойственно самолично относить готовые артефакты, не доверяя это дело совам. В то время мисс Бэгшот была умилительно-серьёзной старшекурсницей райвенкловкой. За таинственные тёмные глазища Карлус прозвал её Феей.
Удивительная. Он никогда не видел её слёз. Редкостная умница с прекрасным самообладанием и своеобразным чувством юмора. К ней он приходил отдохнуть от вечной войны с собственной женой, от которой не мог избавиться — магический брак не предусматривал разводов. Здесь, в тишине уютного дома, устроив голову на её коленях, придумывал новые артефакты. Если бы не Батильда… Батильда была его благословением.
Он рассказал всё без утайки. Чего там скрывать-то?
— То есть ты умудрился влипнуть сразу в две ловушки, настороженные не на тебя?! — охнула Батильда.
Карлус надулся было, но, махнув рукой, рассмеялся.
— Ох, Беркут, у меня просто нет слов! Учудить такое мог только ты, — сокрушённо покачала она головой, старательно изображая осуждение. Он глубоко вздохнул, настраиваясь на тяжёлый разговор:
— Теперь твоя очередь, Фея. Жду рассказа о моих потомках, со всеми пикантными подробностями.
— Небось, начитался уже книжек о гибели семьи внука? — ворчливо хмыкнула она, устраиваясь поудобнее. — Так вот, Беркут, выкинь свои выводы на помойку. Всё гораздо сложнее и… гаже. После гибели родителей от якобы Драконьей оспы Джеймс не смог попасть в родовое имение. Я-то думала, Флимонт намертво заблокировал щиты, чтобы ребёнок случайно не заразился. Хотя в те годы Драконья оспа ходила престранная, косила поживших магов и редко кого из молодёжи, только если они оказывались в доме рядом со стариками. Ходили слухи, что и домовики от неё дохли, и фамильяры. Что-то запредельное! Твоё имение было не единственным закрывшимся. Интересно, хоть кто-то тогда умер от этой болезни, или, если вскрыть щиты, везде мы обнаружим обгоревшие руины? Удобное прикрытие преступлений, не находишь?
Батильда яростно пошуровала в камине кочергой, словно молотила ею кого-то противного, продолжила:
— После школы оставшись бездомным, Джеймс обретался у беспутного другана Блэка, в старом доме кобеля Альфарда, но потом собрался жениться, и я помогла ему приобрести тут домик по соседству. Признаться, ожидала в роли юной жены Грейс Фицрой, которую ему сосватал отец, а он привёл в дом грязнокровку Лили Эванс.
Батильда помолчала, поджав губы, неохотно добавила:
— Джеймс уродился удивительно легкомысленным, и подружку нашёл себе под стать. Два ярых адепта этой новомодной идеи свержения старых устоев, всеобщего равенства и чуть ли не братства, — мисс Бэгшот сморщилась, словно откусила лимон. — Можешь себе представить, за три года жизни в новом доме они с жёнушкой не провели ни одного ритуала! Даже Благодарение на Йоль игнорировали. Если Джейми хоть как-то спасали неснимаемые родовые артефакты, то на Лили защиту навесить он не додумался. Нет, побрякушки на ней блестели, но именно что побрякушки. Магией от них не веяло. На девке сглазов, порчи и мелких проклятий было, как блох на бродячей собаке. Аж гроздьями висели! А гонору, гонору…