Я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на оставленный железнодорожный узел, теперь погребённый под обломками и огнём.
– Ничего, ребята, – произнёс я, чтобы хоть как-то приободрить солдат. – Они это не забудут. Мы ещё вернёмся.
Алан шагал рядом, крепко сжимая кулаки.
– Вернёмся, командир. Только дайте нам время.
Я кивнул. Мы должны были вернуться. Не для штабных отчётов или наград, а потому, что это была наша земля, обильно политая кровью. Нашей кровью.
Произошедшее не осталось незамеченным. Император, узнав о сдаче стратегически важного участка обороны, распорядился немедленно снять командира дивизии с должности. Судьба его теперь решалась трибуналом. Однако самое неожиданное было впереди – вместо ожидаемых выговоров или даже отстранения от должности, я получил приказ принять командование дивизией.
Сказать, что я был ошеломлён, – ничего не сказать. Это больше напоминало жест отчаяния, чем продуманное решение. Моё назначение происходило на фоне усиливающегося давления со стороны калдарийцев, которые теперь устремились к предместьям Арцбурга, древней столицы империи. Этот город был не просто географической точкой на карте, а символом имперского величия, колыбелью её истории. Его потеря означала бы не только военное поражение на конкретном участке, но и моральный удар по всей стране.
Арцбург был для врага священной целью. Калдарийцы, словно одержимые, бросали всё больше и больше сил на его штурм. Взятие этого города дало бы им огромный рычаг в переговорах о мире. Они могли диктовать свои условия, а империя оказалась бы униженной перед всем миром. Это прекрасно понимали все – от императора до последнего солдата, стоявшего в обороне.
Я не мог позволить себе растерянности. С первых часов нового назначения я отдал приказ укреплять позиции. Лопаты стали нашим главным оружием. Солдаты, усталые, но сосредоточенные, трудились без остановки, зарываясь в землю. Мы строили линии траншей, укрепляли блиндажи, ставили проволочные заграждения. Все давно уже усвоили одну простую истину, что чем глубже закопаешься, тем больше шансов пожить подольше.
– Командир, – подошёл ко мне Алан, стряхивая с рук грязь. – Солдаты работают на износ, но настроение боевое. Все понимают, что это наш последний рубеж.
Я кивнул, стиснув зубы.
– Если мы дадим им сломить нас здесь, – произнёс я, огладывая оборону, – это будет началом конца. Император доверился нам, и мы не имеем права проиграть.
– Не проиграем, – с твёрдой уверенностью ответил Алан. – Но людей бы ещё. И боеприпасы. Мы на грани.
Он был прав. Линия снабжения едва справлялась. У меня в запасе было всего чуть более двух боекомплектов. Я прикусил губу, размышляя, как перераспределить ресурсы.
Ночами холодный ветер, пробирающий до костей, не давал покоя, но никто не жаловался. Солдаты стоически продолжали копать. На лицах – усталость, но в глазах горел огонь. Каждый знал: здесь, у Арцбурга, решается судьба всей империи.
– Эрвин, – голос Андрея раздался рядом. – Ребята спрашивают, когда подкрепление подойдёт. Все понимают ситуацию, но нервы уже на пределе.
– Подкрепления не будет, – коротко ответил я. – Мы одни.
Андрей не стал задавать лишних вопросов, лишь кивнул. Он знал, что всё будет зависеть от нас самих.
Когда солнце начало подниматься над горизонтом, я стоял у края свежевырытой траншеи, вглядываясь в туманную даль. Впереди было слишком тихо, и эта тишина угнетала сильнее, чем артобстрелы. Где-то там, за полями, затаилась армия калдарийцев, готовая к прыжку.
Я сжал кулак, ощущая, как холодный воздух обжигает лёгкие.
– Пусть приходят, – прошептал я. – Мы готовы.
Когда разведка подтвердила, что враг готовится начать наступление, я собрал всех свободных бойцов. Солдаты, покрытые пылью и грязью, с впалыми щеками, но с горящими глазами, выстроились в шеренги. Никто не опускал взгляд. Они знали, что впереди будет бой, возможно, самый решающий за всю войну. И для многих этот бой будет последним.
Я поднялся на наспех сколоченную трибуну, чтобы все могли меня видеть и слышать. Ветер трепал мою шинель и имперские флаги за моей спиной. Холод пробирал до костей, но это только добавляло моменту драматизма. Я посмотрел на каждое лицо перед собой. В них была усталость, но не было страха.
– Солдаты и офицеры! – начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и твёрдо. – Мы с вами прошли многое. Сдерживали врага, когда казалось, что всё потеряно. Громили превосходящие силы противника. Показывали, что калдарийцы могут быть побеждены, что они не такие уж и непобедимые. Сегодня перед нами стоит новая задача. Задача, которая решит судьбу не только нашу, но и всей империи.