Письмо сестры было наполнено теплом и радостью, и, читая его, я словно видел её лицо, сияющее от волнения.
Учебные будни начались без особых церемоний, и всё шло своим чередом. Нас, новоиспечённых семилетних кадетов, нагрузили рутинными обязанностями, и хотя наряды нам ещё не доверяли, привыкать к воинской жизни всё равно пришлось. Одним из таких обязательств было поддержание порядка в казарме.
Как старшина, я был обязан следить за порядком, и на первых порах это превратилось в настоящее испытание. Простейшее задание – вымыть полы – оказывалось для большинства ребят сложной задачей. Некоторые кадеты умудрялись создать ещё больше грязи, чем её было изначально, и, честно говоря, я порой не мог сдержать смех.
Первый курьёзный случай произошёл с Саймоном, который каким-то образом умудрился обмакнуть тряпку в ведре с водой, но не отжать её. Как только он со всего размаха приложил тряпку об пол, вода брызнула ему прямо на лицо. Саймон моргнул, утираясь и смущённо усмехаясь.
– Саймон, ты пол моешь или себя купаешь? – не удержался я, подшучивая над ним.
Он улыбнулся и отмахнулся, словно ничего не случилось.
В следующий раз отличился Андрей. Он опрокинул ведро воды на пол и, видимо, решив, что чем больше тряпок, тем лучше, намотал на швабру целую охапку и начал бегать по казарме, пытаясь собрать воду с пола. Вода разлеталась во все стороны, и многим пришлось даже прятаться от летящих в них брызг.
– Андрей, ты нас тут всех затопишь! – крикнул я, изо всех сил сдерживая смех.
– Не беспокойся, старшина, я просто… разгоняю воду! – с серьёзным видом ответил он, оглядываясь вокруг.
Но самый забавный случай произошёл с Майком. Он подошёл ко мне с абсолютно серьёзным лицом и спросил:
– Эрвин, а можно я буду мыть пол без воды? Тогда же грязи не будет. Ведь вся эта грязь только из-за воды.
Я не удержался от хохота.
– Майк, это точно сработает, – ответил я, хлопнув его по плечу. – Только представь, как чисто будет, если воды вообще не будет!
– Правда? – на секунду он воспринял мои слова всерьёз, но затем и сам рассмеялся, поняв нелепость своей идеи.
Эти ситуации, хоть и были частью нашей повседневной рутины, дарили моменты настоящего смеха. Семилетние кадеты, с полной серьёзностью исполняя обязанности, пытались выглядеть взрослыми, но их детские привычки и неумения часто вырывались наружу, превращая казарменные будни в нескончаемую череду забавных эпизодов.
Этих детей приходилось учить буквально всему. С утра до вечера я показывал им простейшие, казалось бы, вещи – как начищать сапоги так, чтобы они блестели на солнце, словно зеркала, как правильно пришивать пуговицы и гладить форму, чтобы она выглядела безупречно. Некоторые мои подопечные впервые держали в руках утюг, и первое время это вызывало немало забавных сцен. Постепенно, однако, каждый из них начал осваивать науку, как выглядеть на уровне.
– Эрвин, а правда, что если долго начищать сапог, то можно увидеть в нём своё отражение? – однажды спросил Томас, с сомнением глядя на сапожную щётку в своей руке.
– Конечно, Томас. Особенно если будешь чистить так же, как сейчас, – усмехнулся я. – Давай сильнее, а то даже пыль не убрал.
Томас поморщился, но, собравшись, принялся начищать сапог с ещё большим усердием, и, к моему удивлению, за несколько минут у него действительно появился первый блеск.
Гладить форму оказалось сложнее всего. Один из ребят, Дэниел, как-то даже подошёл ко мне с жалобным выражением лица, показывая на форму, где от его утюжки осталась складка посреди рукава.
– Эрвин, ну почему она всё равно мятая? Я же гладил!
Я едва сдержал смех и положил ему руку на плечо.
– Потому что надо сначала разгладить форму, а потом аккуратно вести утюгом, – ответил я, показывая. – Попробуй так и увидишь, что получится.
Со временем они все стали справляться с этой, в общем-то, нехитрой наукой.
В столовой также произошли большие перемены. Первое время кадеты морщились от любой каши и не могли смириться с простотой армейских блюд. Но всё изменилось после введения утренней зарядки. Каждое утро начиналось с пробежки – это было жёсткое испытание для детей, привыкших к комфортной домашней жизни, где не нужно было бегать по несколько километров. Усталые, порой с полусонными глазами, они выходили на построение и изо всех сил старались поспевать за ритмом.