– Вайс, – начал майор, расправив плечи, – ты наверняка уже слышал, что скоро в столице будет большой парад в честь юбилея нашего императора. Но, пожалуй, ты не знаешь, что нам, нашему курсу, как лучшему, выпала великая честь – представлять на нём Императорский кадетский корпус.
Я почувствовал, как сердце радостно сжалось. Возможность представлять корпус на таком важном событии – это было огромной честью и возможностью заявить о себе.
– Господин майор, это великолепно, – сдержанно ответил я, стараясь не выдать слишком бурных эмоций.
– Да, но мы с Рейхардом понимаем, что ответственность на нас лежит огромная, – продолжил он, а унтер-офицер кивнул, всё так же серьёзно глядя на меня.
Рейхард в этот момент добавил:
– Вайс, мы должны показать, на что способен наш корпус в целом и наш курс в частности. И ты, как старшина курса, должен приложить все силы, чтобы мы не ударили в грязь лицом.
– Так точно, господин старший унтер-офицер, – ответил я, уже обдумывая в голове, как лучше организовать подготовку.
Тут Штайнер усмехнулся и посмотрел на меня с чуть хитрым блеском в глазах.
– Ещё мы хотели бы услышать, – произнёс он, – что мы можем сделать, чтобы не просто пройти на параде, а по-настоящему удивить императора. Как думаешь, Вайс? У тебя светлая голова и в ней должно быть много интересных идей.
В этот момент словно что-то щёлкнуло у меня в голове, и мысли посыпались одна за другой.
– Господин майор, господин унтер-офицер, – начал я, не скрывая улыбки, – у меня есть идея. Почему бы нам не устроить, назовём это, плац-парад? Это когда кадеты показывают синхронные строевые приёмы с оружием и перестроения. Мы можем заранее отработать это до идеала, и кадеты будут выполнять приёмы одновременно, чётко и красиво.
Штайнер и Рейхард переглянулись, и майор одобрительно кивнул.
– Интересное предложение, – согласился он. – Что ещё?
– А ещё я бы предложил пройти с примкнутыми штыками и оружием наперевес, – продолжил я, – это придаст колонне дополнительную мощь и торжественность, господин майор, – добавил я, вспомнив кадры военной хроники. – Смотреться будет грозно и впечатляюще.
Рейхард, который до сих пор молча слушал, тут усмехнулся и слегка кивнул.
– Надо же, парень, а мысль-то у тебя интересная, – произнёс он. – Это придаст нашему курсу серьёзности, да и отличит от остальных. Думаешь, кадеты справятся с синхронным показом?
– Конечно, господин унтер-офицер. Нам потребуется много тренировок, но я уверен, что мы сможем отточить эти приёмы до идеала.
Майор Штайнер одобрительно хмыкнул, явно довольный моими предложениями, но тут же добавил:
– Этого уже достаточно, чтобы произвести впечатление, но, может, есть ещё что-то, Вайс?
В этот момент «Остапа понесло», и я почувствовал, как новая идея проносится в голове.
– Если позволите, господин майор, я бы предложил два марша для парада. Один – для самого торжественного прохождения колонны, и другой – для нашего показательного плац-парада.
Штайнер удивлённо приподнял брови.
– Это весьма… амбициозно, Вайс. Какие марши ты предлагаешь?
– Первый марш – это тот, что я называю «Кадетским маршем». Он будет звучать во время прохождения колонны с примкнутыми штыками. Для плац-парада у меня тоже есть мелодия, пока без названия. Уверен, оба марша добавят параду торжественности.
Штайнер, знавший о моих музыкальных навыках, оживился.
– Вайс, что ж, раз ты берёшь на себя такую задачу, можешь быть уверен, что руководство корпуса поддержит тебя. Я лично переговорю с руководителем оркестра, чтобы он подготовил твою музыку для парада.
Я едва сдержал радостную улыбку. В этот момент Рейхард внимательно посмотрел на меня и с одобрением произнёс:
– Вот это подход. Ты, парень, настоящий кадет. Теперь только остаётся приложить все усилия, чтобы не ударить в грязь лицом. Ну что, за дело?
– Так точно, господин майор, господин старший унтер-офицер. Я приложу все усилия, чтобы каждый кадет знал приёмы как свои пять пальцев.
Майор Штайнер утвердительно кивнул.
– Тогда приступай, Вайс. Парад – это не просто почёт. Это наша возможность показать, чего стоит Императорский кадетский корпус. Что мы здесь готовим элиту.
Мы с майором Штайнером и старшим унтер-офицером Рейхардом прошли в офицерский салон, где стоял рояль. Я сел за инструмент, вдохнул и, едва коснувшись клавиш, начал исполнять первый марш, который назвал Кадетским. Ну не называть же мне его «Прощание славянки», каким он и являлся. Вторым маршем был «Преображенский марш». Штайнер с Рейхардом стояли неподалёку, и я видел, как по мере развития мелодии их лица менялись: от лёгкого интереса до явного восхищения.