После прохождения всех участников парада на площадь выехали императорские гвардейцы на своих вороных лошадях. Их церемониальные кирасы и блестевшие на солнце начищенные шлемы идеально гармонировали с мастью лошадей. Гвардейцы неспешно проехали туда-сюда по площади строем, покрутились и покрасовались перед восторженной публикой, посылая отдельным дамам воздушные поцелуи, и так же неспешно уехали под восторженные крики толпы.
Как гром среди ясного неба раздался БУМММ – слитный удар больших барабанов, заставивший всю площадь и её окрестности погрузиться в полное молчание. За ним ещё один, потом ещё. Темп убыстрялся, пока не достиг 120 ударов в минуту. Внезапно барабаны смолкли и на секунду стало слышно, как где-то далеко заплакал ребёнок. Мы стояли в парадном строю на краю площади, там, куда совсем недавно продефилировали гвардейцы. Несколько секунд тишины, показавшиеся нам вечностью, и вот раздались первые аккорды Преображенского марша.
Я не мог знать, как наше выступление смотрится со стороны, но я прекрасно чувствовал каждого из кадетов, словно мы были единым организмом. Все наши движения были безупречны, все перестроения выполнялись чётко и слитно. При прохождении «строй сквозь строй» я краем глаза увидел, как несколько особо впечатлительных дам просто упали в обморок. Наконец мы вновь выстроились в парадную коробку и, вскинув карабины на плечо, так, что по остриям штыков словно молния пробежала от отражённых лучей солнца, под «Прощание славянки» покинули площадь. А за нашей спиной раздался гром оваций. Сам император, сидевший на трибуне, медленно встал, поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши.
Мы покинули площадь, и только тогда я ощутил, как по спине побежали струйки пота, а сердце всё ещё билось, будто от изнурительного бега. Едва я сделал несколько шагов, как ко мне подлетел майор Штайнер, сияющий, словно начищенная пряжка. Он махал кулаками по воздуху, лицо раскраснелось, он едва сдерживал свои эмоции.
– Вайс! Это было… это было… Ы-ы-ы! – промычал он нечто нечленораздельное, явно не в силах подобрать слова, но от переполнявших чувств выпалил с восхищением, тряся головой: – Чёрт возьми, вы превзошли все ожидания!
Я коротко кивнул, улыбаясь, но волнение не отпускало.
– Спасибо, господин майор, – ответил я, стараясь говорить ровно, но голос выдавал все переживания. – Мы просто сделали то, к чему долго и упорно готовились.
Штайнер махнул рукой, всё ещё не веря в случившееся.
– Сделали? – он захохотал, хлопнув меня по плечу. – Вайс, вы превратили парад в настоящее зрелище! Император стоял, понимаешь?! Стоял!!
Рядом с нами остановился старший унтер-офицер Рейхард, улыбаясь и кивая.
– Отличная работа, парни, – произнёс он, бросая на меня и остальных кадетов довольный взгляд. – Весь кадетский корпус вами гордится. Скажи, Вайс, когда ты писал эти марши, думал, что они так зазвучат на площади?
Я улыбнулся, пожимая плечами. Ещё бы я не представлял.
– Честно, господин унтер-офицер, даже представить не мог, – ответил я, чувствуя, как сердце вновь наполняется гордостью.
Штайнер ещё раз воскликнул, подняв руку в приветственном жесте.
– Ладно, мне нужно срочно к начальству, – сказал он, на мгновение остановившись. – Да, на доклад… Будут, наверное, ещё и награды, так что ждите, парни, вас ещё удивят!
С этими словами он, сияя, устремился вперёд, оставив нас, полных ощущения триумфа и гордости, которые мы, вероятно, запомним на всю жизнь.
– Эрвин!
Я обернулся на такой знакомый и давно не слышанный голос. В нескольких шагах от меня стояла Лиза, в точности такая, какой я её помнил. За эти годы, что мы не виделись, она почти не изменилась, в отличие от меня. Я, в свои нынешние пятнадцать лет, был уже выше её. Сделав пару шагов ей навстречу, я прищёлкнул каблуками и слегка поклонился.
– Мадемуазель, – произнёс я с лёгкой улыбкой, – безмерно рад видеть вас. Вы, как всегда, великолепны.
Лиза замерла в замешательстве, удивлённо глядя на меня. Она явно не ожидала такого формального приветствия с моей стороны. Но, заметив блеск в моих глазах, вдруг взвизгнула и, забыв обо всех приличиях, бросилась мне на шею.
– Эрвин, ты как всегда в своём репертуаре! Я чуть было и правда не поверила, – рассмеялась она.
Я крепко обнял её, улыбаясь:
– Лизка, как ты здесь? Я действительно рад тебя видеть, – признался я, не скрывая своей радости.