Вскоре мы организовали импровизированный перевязочный пункт и приступили к восстановлению порядка. Война, а ни у кого в этом уже не осталось сомнений, пришла неожиданно, но оставила после себя выбор: растеряться или бороться. Мы выбрали второе.
После обстрела, когда утихли последние стоны и плач, мы начали собирать оставшиеся ресурсы. Обнаруженное оружие и боеприпасы вызывали чувство безысходности: на 80 выживших – всего 56 винтовок, да и те с мизерным запасом – по шесть патронов на каждую. А ещё вчера нас было 150…
Раненых насчитывалось 14 человек. Их предстояло нести на самодельных носилках из обломков палаток и подручных материалов. Все, кто мог передвигаться самостоятельно, были на грани: уставшие, ошеломлённые, подавленные. Но выбирать не приходилось.
– Все сюда! Строимся! – скомандовал я, пытаясь сделать всё, чтобы мой голос звучал твёрдо.
Подойдя ближе, курсанты встали нестройными рядами, многие опустив глаза.
– Сейчас не время горевать, – начал я, оглядывая их. – За нашими спинами остались товарищи, которых мы похоронили. Но если хотим выжить, мы должны двигаться. Здесь нас добьют.
Путь был очевиден: ближайший городок в нескольких километрах отсюда. Там мы могли найти убежище, помощь или хотя бы шанс связаться с нашими. Я выделил троих курсантов, самых смекалистых, во главе с Андреем.
– Разведка вперед! Осмотрите путь, докладывайте обо всём необычном и подозрительном. В бой не вступать!
Андрей коротко кивнул, и группа исчезла в лесу.
Тем временем я распределил остальных: вооружённые в боевом охранении – впереди и по бокам колонны. Раненых несли в центре, защищая их, как могли. Когда всё было готово, я обернулся к оставшимся в лагере могилам.
В этот момент один из курсантов, бледный и дрожащий, шагнул вперёд.
– Может, мы хотя бы заберём их с собой? Мы не можем их тут оставить, это же наши…
Гнев вспыхнул мгновенно. Я схватил его за ворот и резко встряхнул.
– Ты что, не понимаешь?! – рявкнул я, не скрывая злости. – У нас раненые на руках, патронов кот наплакал, нас ждут бой, смерть или плен! И ты предлагаешь тащить мёртвых?!
Он молчал, опустив взгляд, а я осмотрел остальных.
– Все вы должны понять: это война. Нам нужно жить, чтобы отомстить за них. Хотите погибнуть здесь, с ними? Нет? Тогда марш! А сюда мы ещё вернёмся.
Тяжёлое молчание нависло над колонной. С горечью я смотрел, как последние из выживших покидают расположение. За нашими спинами оставались могилы товарищей и обломки палаток, которые ещё вчера были нашей маленькой вселенной.
– Пошли, – глухо сказал я, и колонна двинулась вперёд.
По пути в городок, вдоль узкой лесной тропы, мы наткнулись на небольшую разбитую воинскую колонну. Очевидно, что здесь, на границе, кто-то пытался перевезти припасы, но не повезло: колонна была полностью уничтожена артиллерийским обстрелом. Взрывами разрушены несколько повозок, а останки людей были разбросаны по сторонам. Те, кто выжил, скорее всего разбежались.
– Удар был точным, – заметил Андрей, окидывая взглядом обломки. – Калдарийцы явно работают с корректировщиками.
Я не мог не согласиться. Это был слишком точный удар, чтобы всё сводилось к случайности, и мне стало ясно, что враг не так далеко. Радио в этом мире пока ещё не изобрели, телефоны только-только появились, но вот телеграф уже был. И, похоже, при помощи такого вот портативного телеграфного аппарата и проводилась корректировка артиллерийского огня. А так как этот аппарат поддерживает связь по проводам, то значит противник достаточно близко. Ну не здоровенную же катушку с проводом тащили на себе калдарийские корректировщики. Но нужно было решать, что делать с тем, что осталось.
– Обыщите колонну, – приказал я. – Всё, что осталось – наше. Особенно оружие, боеприпасы и продукты. Если попадутся медикаменты – ещё лучше.
Я начал двигаться вдоль разбитых повозок, когда меня окликнул Андрей, указывая рукой в сторону леса. Я последовал за ним, и вскоре мы остановились у двух застрявших между деревьями лёгких полевых лафетов, на которых были установлены скорострельные картечницы, как две капли воды похожие на наши старые добрые «Гатлинги». Здесь же были и артиллерийские передки с боекомплектом. К нашему счастью, если можно так выразиться, по одной из лошадей в каждой упряжке были убиты, а оставшиеся лошадки просто не в силах были в одиночку вытащить и свой груз, и убитую напарницу и уже смирились со своей участью.
– Откуда они здесь? – удивился Андрей. И было от чего. Картечницы эти, как и в моём мире в своё время, распространения здесь ПОКА не получили. Военные просто не знали, куда их пристроить, и потому назвали их разновидностью артиллерии и раскидали по крепостям по одной-две штуки. Ну чтобы добру не пропадать. Не в пехотные же порядки их ставить. Уж больно тяжеловатые машинки получились. А нам эти местные «Гатлинги» будут, как говорится, в самую масть.